Чувствую, как щеки начинают краснеть. На мне твидовая юбка выше колена светло-розового цвета и пиджак. Белая шелковая блузка. Я сделала макияж, но не кричащий. Кончики распущенных волос слегка завила плойкой.
На Ире коричневые штаны, заправленные в резиновые сапоги. Черная водолазка и красная жилетка, которую коллега деловито называет дресс-кодом. Только почему-то кроме Иры их здесь никто не носит.
— Да нормально она одета! — вдруг отзывается Николай. — Красиво даже. Как женщина.
Ирина корчится и, кажется, смотрит на меня с ненавистью.
Я не понимаю причину ее эмоций, ведь каждый сам решает, как ему выглядеть. Если Ира с утра завязывает волосы в дульку, то это ее выбор. Но я же ее не осуждаю, я так же завязывала.
А потом увидела мужа, выходящего из квартиры Кристины. Тогда я была растеряна, во мне кипели разные чувства, и я не сразу смогла себе признаться, что по сравнению с худенькой соседкой в алом халатике я выглядела домашним разношенным башмаком.
И во мне с тех пор что-то переклинило. Не хочется с утра собираться, но я крашусь и укладываю волосы, потому что мне страшно снова превратиться в башмак.
Это потом я заметила, что лоск соседки не такой уж идеальный, когда увидела ее в простой футболке и лосинах. А позже увидела еще и ее грязные тапки. Ее безупречный образ в моей голове испортился, а страх стать башмаком усилился.
Идею Ирины посмеяться надо мной и пошатнуть и без того мою уничтоженную изменой самооценку никто не поддерживает.
Ира злится, но не отступает. Набирает воздуха в легкие, хочет снова что-то сказать, но неожиданно глотает воздух и переводит взгляд чуть в сторону от меня.
— Что стоим, бездельницы? — за моей спиной раздается голос Суворова.
Ирина тут же меняется в лице и улыбается:
— Доброе утро, Захар Олегович!"
"— Ага, — хрипит он и останавливается рядом со мной. Напрягаюсь до последней клетки своего тела, когда Суворов кончиками пальцев дотрагивается до моей поясницы и слегка барабанит ими. — Пошли со мной.
Он смотрит вдаль, и я не сразу понимаю, кому именно был адресован приказ.
Медлю. А Захар, убрав руку, шагает мимо Ирины и на ходу бросает:
— Катя…
Отмираю. Спешу за ним. Будь моя воля, я бы к Суворову вообще не подходила. Но он босс, который платит мне деньги. А они мне теперь жизненно необходимы. Я осталась без мужа. Теперь только я могу о себе позаботиться.
В кабинете Захар бросает на стол ключи от своей машины и падает в кресло.
Я, осторожно прикрыв дверь, стою у порога. Близко подойти к Захару не решаюсь.
