Она выглядит спокойной и будто привыкшей к решениям конфликтов таким способом. А у меня чувство, что скоро разорвется сердце.
— Бесишь, Захар! — орет Расулов, который, в отличие от Суворова, в ясном уме.
Он поддавался Захару и хотел его просто скрутить, но Захар, похоже, с этим не согласен. Ему нужна настоящая драка и кровь. Он ударяет Расулова и орет, что все равно меня заберет. Тогда Давид беспощадно бьет его в челюсть. Суворов пошатывается и резко садится на землю.
Настроение у Расулова испорчено в хлам. На взводе он шагает к своему внедорожнику, снимает его с сигнализации и открывает водительскую дверь.
Давид хотел сесть в салон, но в последний момент замирает и рассержено оглядывается на меня.
— Кать, садись.
Лихорадочно верчусь по сторонам. Может быть, он позвал другую Катю? Но все девушки продолжают стоять на месте.
— Не поедешь? — спрашивает Давид и смотрит на меня.
Боковым зрением замечаю, как с асфальта медленно поднимается Суворов.
— Да, — вздрагиваю, — я с вами.
Запахнув пиджачок, шагаю к машине.
Я не представляю, как бы добиралась до студии пешком после всего того, что со мной случилось. Я испугана и взвинчена до такой степени, что готова шарахаться от собственной тени.
Расулов мне почти незнаком, а воспоминания, как из-за меня была испорчена его дорогущая машина, все еще царапают душу, но сегодня он открылся мне с другой стороны — как сильный и адекватный мужчина. Только он заступился, когда остальные побоялись.
Распахнув переднюю дверь его черного внедорожника, я осторожно сажусь.
В салоне очень приятно пахнет свежестью. На улице совсем стемнело, но даже сейчас я вижу, насколько чисто в его машине. Дрожащими пальцами застегиваю пуговицы на пиджаке и ставлю сумку, чтобы прикрыть колени.
— Где ты живешь? — спрашивает Расулов и резким оборотом ключа заводит мотор.
— Здесь недалеко… я покажу…
Он все еще под властью огненных эмоций. Тяжело дышит и сильно сжимает руль.
— Зачем вообще ты поперлась в кафе? Неужели не знала, каким животным может быть Суворов, когда выпьет?
Давид зол.
Еще бы. Я сама того не желая снова доставила ему проблем. Виновато опускаю взгляд.
— Если честно, не знала. Да и не хотела идти. Захар Олегович настоял… он очень странно себя ведет.
— Для Суворова как раз нормально.
Мы притормаживаем на светофоре, пропуская поток машин. Давид замолкает, и лишь сейчас я набираюсь храбрости поднять на него взгляд."
"— У вас кровь, — ахаю, когда замечаю тонкую багряную струйку, стекающую из рассеченной брови.
