Меня втащили внутрь этой невероятной Вселенной, прихватив за, ну, скажем так… за все.
Глеб обцеловал и облизал всю с ног до головы, попутно открыв для меня столько неожиданного, что я лишь вскрикивала, всхлипывала, хрипела и рыдала. Местами.
Оказывается, если провести напряженным горячим и влажным языком по подъему стопы, то я не только покроюсь мурашками, но и вполне могу встать на мостик. А если облизнуть выпирающую косточку лодыжки, то я растаю от нежности. Место между лопаток и по обе стороны шеи сзади — волшебное.
Поцелуи и поглаживания, а также жаркие выдохи в том районе провоцируют лавины колких и радостных мурашек, что разбегаются от ушей и до самых до окраин. Меня.
Мне сорок два.
Почему?
Почему я до сих пор об этом всем не просто не знала — не подозревала?
Идиотка.
Глаза закатываются, когда Глеб сначала облизывает, а после прикусывает основание большого пальчика на ноге. И я закатываюсь тоже.
На волне неконтролируемой дрожи.
В восторге.
Всхлипываю, притягиваю его ближе. Сильнее. Ко мне.
Мне его мало.
Недостаточно.
Катастрофически не хватает.
Легкий намек, и Глеб обволакивает меня, обнимает, присваивает и поглощает.
Но я впервые не боюсь.
Именно сейчас и здесь мне хорошо.
Тепло.
Уютно.
Комфортно и безопасно.
Я не помню. Не помню — когда мне было так же хорошо.
И только поэтому слезы возникают внезапно и сразу рекой.
— Плачь, плачь, моя милая. Все пройдет. Все наладится. Все будет в порядке.
А у тебя — просто прекрасно, — неожиданный и такой нестандартный по содержанию шепот, приводит в себя быстрее холодной воды, которой, бывало, меня умывал Роман.
Вздрагиваю и тут же оказываюсь прижата целиком и полностью к большому, сильному, горячему телу, а в уши продолжает литься успокаивающее:
— Все хорошо, моя медовая девочка. Ты прекрасна и удивительна. Нет другой такой. Само совершенство. Моя любовь. Ари, малышка, обожаю тебя. Дышу тобой… все сделаю, чтобы счастлива была… Не верил, придурок, что встречу…
А я, как дура, плачу…
Точно говорю — идиотка.
Что еще сказать?"
"Безумие, которое продолжилось после того, как я прорыдалась в надежных объятьях и смогла адекватно реагировать на активное внимание красивого, молодого и весьма деятельного мужчины, почти на три часа за плотными шторами, в полной темноте — невероятно.
Да, говорить по этому поводу я могу долго.
Но не буду.
