И как будто через силу выдавил:
— Ари, медовая моя, прошу тебя! Поверь мне! Я со всем справлюсь, всё решу, у нас всё будет хорошо.
Не отводя взгляда, выдохнула:
— Почему ты не хочешь меня услышать? Я же вижу, что всё плохо. И прошу тебя позволить мне поучаствовать в разрешении проблем.
— Любимая, это мои проблемы и я с ними разберусь. Мужик не должен приносить сложности и неприятности своей дорогой женщине. Он может лишь радовать её, делать счастливой…"
"— Вот конкретно сейчас меня может сделать максимально счастливой только откровенный и честный разговор, — фыркаю устало.
Глеб долго укачивает меня в объятиях, скрипит зубами в висок, целует в макушку, а потом сдаётся и выдыхает:
— Хорошо, дорогая. Сегодня не самое лучшее время. Все устали с дороги. И не хотелось бы портить впечатления от поездки. Но если ты настаиваешь, то мы с тобой поговорим. Вот, завтра напрашиваюсь на ужин.
Спать ложусь, осознавая, что была права, поступив для себя нестандартно. Я, по крайней мере, сделала шаг навстречу.
И теперь судьба наших отношений уже зависит от того, насколько откровенно со мной сможет себе позволить быть Глеб завтра.
Снится какая-то психоделическая жуть в силе Эдварда Мунка.
Утром встаю совершенно пожеванной.
Понедельник сбивает с ног в прямом смысле этого слова. За завтраком перед ритуальной чашкой кофе Леруша протягивает мне тонометр.
На этом моя созидательная деятельность заканчивается. Таблетки засыпаются внутрь уставшей матери, которая с почетом провожается обратно в свою постель.
Дети как-то с домашней рутиной справляются сами.
Когда я в следующий раз прихожу в себя от разрывающегося телефона, в доме я одна, а на столе записка: «Мам, я умчала Университет. Кот собирается на тренировку. Отдыхай, тебе это нужно»
Порадовалась за сознательных детей и с удивлением уставилась на карточку контакта.
Мать моя, Алёна Ивановна.
С каких таких пирогов?
— Да, мама, слушаю тебя?
В ухе тут же застрекотало пулеметной очередью:
— Арина, как же так? Я и представить не могла, что мы с отцом заслужили подобное отношение…
Голова гудит, соображает не очень хорошо, поэтому я совершенно спокойно уточняю:
— Мам, к чему конкретно это сейчас было?
— Ты ещё спрашиваешь? Да как такое возможно? Как я дожила до этого? Вы приезжали в город, а к нам с отцом не просто не зашли, но даже не соизволили сообщить.
Ох, ну надо же.
— Мам, если бы вы с отцом хоть как-то интересовались нашей жизнью, то, возможно, мы бы вам сообщили о своих планах.
