Ежедневные подробные фото и видео-отчеты, частые звонки и исключительно довольное личико — ну просто не могли не вызывать подозрений.
— А теперь, радость моя, выйди туда, где тебя никто не видит и не слышит. Я дома одна. Кот на тренировке. И я жду правду.
— Мам, а как ты поняла? — на лице искреннее недоумение и обида.
Как? Как у меня не остановилось сердце?
Вероятно, оно просто больше не могло. Или мозг сейчас функционировал с запозданием, и сигнал паники пока еще не дошел куда следует.
Как вариант.
— Леруша, пожалей старую мамочку.
Я тебя слушаю."
"Миллионы самых ужасных версий от смертельной заразы до трагедии из-за прогулок по незнакомым заброшенным трущобам ночной порой пронеслись в голове со скоростью сверхзвука.
— Мы общаемся с Киром.
Што?!
И глазки, блестящие, в пол.
О-ля-ля.
Так, дышим медленно, молчим.
Молчим, Арина Егоровна.
— Ну, он меня нашел в сети недавно. Сначала был зол, но я ни в чем не виновата, так и сказала. А сейчас, ну, мы переписываемся. Иногда фотками обмениваемся.
Мам, а что там у вас за трэш?
У меня в голове был такой кавардак, что соображалось с трудом, но реагировать надо было немедленно.
Ухватила первую попавшуюся мысль:
— Я надеюсь, наш с Костей переезд вы не обсуждали?
— Куда? Мам, что случилось? Только не говори, что ты его простила! После всего? Мама! Как? — паникующий за тысячи километров от тебя твой ребенок — так себе удовольствие.
— Тормози. Я не успеваю за полетом твоей мысли. Кого я должна была простить?
Сердце замерло.
Кот так мечтал, чтобы мы с Глебом помирились, а вот Леруша оказалась против.
Почему? Ей что-то сказал Кир?
— Романа Николаевича, — зло фыркнула дочь.
О!
К стыду своему, я не сразу сообразила — кто это.
Капец.
— С чего я должна вдруг простить твоего отца? — недоумевала я искренне и до глубины души.
Даже если небо упадет на землю, реки поворотятся вспять, а Рома приползет ко мне на коленях из самого Петербурга с моими и своими родителями на подтанцовке, я его не прощу. Вернее, простить прощу, но о возвращении и воссоединении даже речи не может идти.
Ни в одной из реальностей.
Дочь смотрела хмуро, лицо явственно кривилось:
— Да, так. Слухи ходят. Я думала бред, а ты сказала про переезд. Вот я и испугалась.
— Лер, я не вернусь к твоему отцу. Мы переехали на Валдай, в дом моей бабушки. У Кости областной грант и новый клуб с полным пансионом и обеспечением.
Глядя, как светлеет личико дочери, поздравила себя, с тем, что в марте сделала все верно.
