Роман стоит, удивленно вытаращив на меня глаза, трясёт головой, открывает рот.
И что?
Что я слышу?
— Хорошо, Ариш.
Обалдеть!
Его что, по голове долго били? Откуда такой разворот сознания?
Сердито выдыхаю. Вообще-то, мне не нужна компания в этом походе, но и домой я их пускать категорически не желаю.
— Пойдем.
Мы некоторое время идем молча, а потом бывший муж вдруг начинает:
— Я так по вам соскучился. Отдых пошел тебе на пользу. Выглядишь лучше. Как думаешь, в администрацию тебя обратно возьмут?
Езус-Мария!
Как есть, его били.
И сильно.
Это что еще за бред сумасшедшего?
— Я скажу сразу и прямо. Как ты меня научил: приехали вы зря. Я не вернусь. Ни к тебе, ни в администрацию, ни в Питер. Все. Можешь возвращаться.
Но когда Роман Николаевич слушал голос разума?
Вот то-то и оно."
"И он начинает свое бессмысленное выступление.
Ну, в принципе, абсолютно те же самые слова, в голове отдающиеся эхом:
— Нет, только не ты! — машет в отрицании руками.
— Не может быть! Я не верю! — ерошит на затылке шевелюру.
— А как же наша любовь? — хватается за голову.
Останавливаюсь, смотрю на всякий случай вокруг, а потом задумчиво гляжу на бывшего мужа:
— Что же, Роман Николаевич, я говорила той зимой тебе абсолютно вот это вот все. Слово в слово.
Да, двадцать лет просто так никуда не выкинешь, и словарь у нас общий.
Был.
До той зимы.
А теперь у нас все разное: и дороги, и будущее, и словарь…
Качаю головой и собираюсь переходить улицу к торговому центру, с торца которого расположено искомое.
— Ну, котёнок, мы все исправим, всё вернём… — внезапно хватает меня за руку бывший муж.
Отпрыгиваю, хорошо хоть без воплей и матов.
Ругаюсь про себя, а, отмахнувшись от его навязчивых рук, устало поясняю то, до чего дошла еще у Фисы на даче в мае:
— А нечего возвращать, Рома. Брак наш, по сути, держался на том, что я периодически прикладывала огромное количество усилий, чтобы как-то оживить наши чувства, освежить, добавить чего-нибудь нового. Потому что мне это было надо. А теперь все.
— Что всё?
— Всё всё.
Мне это больше не надо. Я не хочу.
Как прекрасно — иметь смелость, сказать об этом вслух тому, кого давно привыкла молча слушать.
— Не хочешь? — о, какое яркое изумление и недоумение.
Пожимаю плечами и шагаю к аптеке:
— Не хочу: ни тебя, ни наш тоскливый брак возвращать. Ничего я с тобой не хочу.
— Как ты можешь, у нас же дети!
— Что-то эти дети не сильно тебя остановили от того, чтобы пойти налево, — фыркаю, лишь бы не засмеяться.
Какой-то сюр.
