Глава 10
Много разных людей, но мнение — одно!
'Я не хочу, чтоб свет узнал
Мою таинственную повесть,
Как я любил, за что страдал
Тому судья, лишь Бог да Совесть…'
М. Ю. Лермонтов «Я не хочу, чтоб свет узнал…»
На следующий день вечером, в виде исключения супруг прибыл домой к ужину. Вот после этого традиционного семейного мероприятия я его и попросила остаться.
— Скажи, Рома, когда ты собирался поставить меня в известность о своих отношениях с Ольгой? — глядя в упор, спросила, устраиваясь за столом напротив.
Судя по офигевшему лицу супруга — никогда.
Как занятно-то, правда?
— Хорошо, тогда, я надеюсь, ты понимаешь, что мы с тобой разводимся?
— С чего вдруг? Что тебя не устраивает? — и такое искреннее недоумение на лице.
Да холера ясна! Ты офонарел, драгоценный?
— Меня много чего не устраивает. Но почти все из этого терпимо, допустимо при известной снисходительности и моем попустительстве. Увы, есть такие вещи, которые, а мы с тобой об этом говорили ранее, в браке недопустимы.
— Глупости, Арина, — Ромка взял себя в руки, первый шок прошел, и теперь он по-прежнему считает, что прав.
Всегда. В любом случае.
Что же, сюрприз, значит, сегодня ему будет.
— На самом деле это ты сейчас говоришь глупости. Потому я повторю: Рома, я подаю на развод.
И чашкой так — бум-с об стол.
Чем тише и спокойнее я говорила, тем сильнее наливались его глаза яростью. А в конце, когда моя чашка соприкоснулась со столешницей при слове «развод» он выдал:
— Иди к черту, истеричка. Ты думаешь, я буду возражать? Этот брак важен тебе, а не мне.
Это же ты останешься — старая, никому не нужная разведёнка.
Как мы заговорили, какие эпитеты. Надо было записывать, готовая сцена была бы в роман следующий.
Мерзавец!
— А, ну ты так молодой и нужный всем! — рыкнула, от обиды и общей несправедливости.
— Я-то да, а ты вот нет, — Рома хмыкнул, покрутил головой, довольно улыбаясь.
Сложил руки на груди и уставился на меня выжидающе.
Да, вот какой ты, северный олень.
Но моя задача сейчас — держаться:
— Что ж, Ром, я тебя услышала.
Завтра я подам документы, надеюсь, мы сможем разойтись цивилизованно и без тонны дерьма, выплеснутого в вентилятор.
Муж поднялся, глянул с ухмылкой:
— Ты сама передумаешь и очень скоро. Придешь проситься обратно, но поздно будет, Арина. У тебя сейчас есть все: статус, квартира, содержание. А с чем ты останешься после?
Вот это постановка вопроса.
Поднялась, убрала со стола чашку. Начала загружать посудомойку.
Но он все не уходил.
