Мне до сих пор больно, и в груди бьется не сердце, а вопрос: «За что?»
И когда я уже собираюсь предложить Фисе выпить: «Не чокаясь, за няню…», на балкон выходит заплаканная Лера.
— Перезвоню завтра, — бросаю в трубку и, отставив бокал, раскрываю дочери объятья.
Глава 33
Цветы жизни
'Тает снег, течет вода
По земле весенней.
Для кого любовь — беда,
Для кого — спасенье…'
Л. Дербенев"
"Сначала Лерочка молча плакала, потом мы утирали сопли, слёзы, сидели рядышком, а затем Тигра залез на колени к дочери, определив, что она нынче в поддержке нуждается сильнее и… Лерочка плакала снова.
— Мам, так все глупо вышло. Как в кино дурацком или в книжках твоих.
Это, конечно, мило, но да ладно. Мать потерпит.
Ребенок же пришел.
Даже говорит.
— Арсений писал мне отзыв на тот большой курсовик, помнишь? И как-то так мы стали общаться. Он такой взрослый, умный и столько всего знает. Мам, я даже не поняла, как так вышло, но прошлым летом он приезжал в Питер, и мы встретились.
Ой-ой-ой, а я-то куда в это время смотрела?
То есть это бодяга тянется достаточно давно.
Лера сидит, вцепившись в кота, иногда вытирая им слезы:
— Все время перезванивались, или в мессенджерах и в соц.сетях переписывались, обменивались шутками, мемасиками, фотками. Ну, такие современные отношения на расстоянии.
— И поэтому ты решила поступать именно сюда? — тихо выдыхаю, чтобы не вопить и не бегать по потолку, дура старая.
— Вообще, нам же кстати получилось?
— Зайка, я не про кстати, я в принципе о сути вопроса.
— Мамочка, я его так люблю.
Арсений совершенно невероятный, не только умный, образованный, но еще красивый, сильный и такой… такой…
Ясненько-понятненько, накрыло нас капитально.
Но что делать?
Надо как-то выруливать:
— Любовь, моя дорогая, это прекрасно. А какие у нас в связи с этим проблемы? Ты, вообще, его нам с Котом планировала представить?
Дочь вздрагивает и смотрит на меня тем самым взглядом, когда звучит: «Да-да!», а означает это: «Нет!».
— Конечно, обязательно. Я думала, что вот прям…
Езус-Мария, какой цирк.
И ей ведь уже двадцать один почти. Неужели и мы были такие, хм, в молодости?
Здесь вспомнился Игорь и стало очевидно, в кого дочь уродилась.
Помолчали.
Вытерли Тигру Второго полотенцем, что висело на сушилке в углу балкона.
Потом стало ясно: дочь впала в партизанщину, но просто так бросать разговор было глупо. Пришлось намекать:
— И когда ты это думала?
— Ну, зимой думала, — Лера уже очень-очень розовая и в глазах даже некое осознание появляется.
