— Это какую фотку?
Тут дочь моя достает одну из трёх сохранившихся фотографий. Её близкие родственницы остались в альбомах моих родителей и Андрея.
А на этой видна почти вся Валдайская уличная тусовка.
И на переднем плане Сергей, Надюша и я.
Лера тыкает пальцем и говорит:
— Вот эта — тётка Арсения, Надька. И его отец Сергей Владимирович.
Оля-ля-ля.
— И в чем у нас проблема, милая? — спасибо, что не шепчу, но сиплю изрядно.
Дочь смотрит с укоризной и затаенной печалью:"
"— По словам Арсения, вот эта девочка рядом с его теткой и есть отцовская несчастная любовь, которая над ним посмеялась и жестоко его бросила, когда он собирался жениться.
Запрокинув голову и массируя виски, считаю от десяти обратно.
Выдыхаю резко и сквозь зубы.
Сука.
Жестоко его бросила, да?
Глава 34
Слезы, сопли и страдания
'Мне бы все тебе сказать,
Да мешает робость.
Хоть гляжу в твои глаза —
Между нами пропасть…'
Л. Дербенев
— Занятно. Поскольку ты читала надпись на обороте, то понимаешь — замуж в таком возрасте собираться я не могла.
Это первое. Второе: к вопросу, кто кого «жестоко бросил». История вышла в свое время неприглядная…
Так как успокоительное красное уже, к сожалению, закончилось, то суть моей больной истории дочери я изложила скупо. Буквально в пяти предложениях и постаралась максимально опустить эмоции.
Но девочка моя знает меня не первый год и некоторое понимание о мамином настроении имеет.
Поэтому мы ещё немножечко поплакали, но уже вдвоём.
Тигра Второй промок окончательно.
— Мама, как же так глупо вышло? — Лера смотрит с обидой на Вселенную.
— Ну, зайка, версий там может быть много разных и сейчас я сама вполне в состоянии придумать штучки три, а если поднапрячься и в стиле любовных романов, то может быть, и пять.
— А на самом деле?
Что здесь сказать ребенку?
Розовые очки разбились.
Снова.
— А как на самом деле было, доченька, никто не знает. Я сегодня Сергея в первый раз с тех пор встретила. Уже, милая моя, двадцать пять лет прошло. И Надежду не видела больше, потому что бабушке на Валдай почти не ездила.
Трудно, знаешь ли, каждый раз окунаться в этот позор, слышать шепотки за спиной, смешки. Стыдно, обидно, досадно. Поэтому я пользовалась любой возможностью туда не ехать.
— Хорошо, мама, а что ты думаешь про всю эту ситуацию сейчас? — голос дрожащий, личико несчастное.
— А сейчас, моя дорогая, как бы там двадцать пять лет назад ни было, это не имеет уже никакого значения.
Я очень хочу, чтобы было так.
Правда-правда.
