Крошка моя тяжело вздохнула:
— Но, видимо, нам придётся поговорить с Сеней про семейную историю и родственные связи, да?
Ой-ой, здравствуй, тонкий лед, где опытной маме так хочется сказать «как правильно», «как надо» и «сделать следует так».
Но это путь в никуда.
И да, я все такое уже пробовала.
Работает, но недолго, а потом мрачный и глухой тупик.
Может, пора запускать процессы в юном разуме? Ну, вдруг там после бунта гормонов уже слегка развиднелось?
Ясно, что не попробуешь — не узнаешь.
Но страшно, как в прорубь головой.
Ладно, рискнем.
— Милая, это вопрос доверия, вопрос ценности отношений, вопрос созревшего разума и адекватности твоего мужчины, — я же понимающая мать, да?"
"Маленький ежонок сопит, страдает, глядит на меня укоризненно, а потом бурчит:
— Мам, он до сих пор страшно на отца зол и обижен. Я боюсь…
Езус-Мария, за что нам это?
— Так бывает, Леруш, но обычно проходит во взрослом возрасте, — что там нам за инфантильный страдалец достался?
— А вот у Сени почему-то нет, — дочь то ли сердится, то ли грустит — сразу и не понять.
Холера ясна, вот почему с этими первыми чувствами вечно какая-то фигня?
А ведь скоро еще и Костю накроет. Обязательно.
Я с ума сойду.
К чертям все эти эмоции и переживания.
Все, мне с лихвой перепало уже этого: горького, нервного, больного.
Спасибо, пожалуй, дальше я прекрасно и без всех любовных страданий и волнений обойдусь.
Пока же дочь надо успокоить, продемонстрировать некоторую лояльность ее симпатии и поддержать:
— Лерочка, в твои отношения с Арсением я, конечно, не полезу, но ровно до того момента, пока ты не начнёшь из-за него часто плакать.
И если он вдруг решит каким-то образом обвинить тебя в родительских грехах, он…
— Я знаю, мама, он сильно пожалеет, да? — моя чудесная девочка улыбается грустно.
И я улыбаюсь ей так же:
— Очень-очень сильно.
Вечером, глядя на лохматого, забравшегося с ногами в компьютерное кресло Кота, который рубится по сети в какую-то навороченную новую игрушку, выдохнула и с надеждой подумала:
— Ну, этот мне подобной нервотрепки не доставит.
Больше. Надеюсь. Так, порычит, попсихует. Но это же любовь — понимать надо. Потерпим.
Что же, мой прекрасный сын и его такие обычные дополнительные занятия в ближайшем будущем предоставили мне возможность, натурально, почувствовать себя Торином Дубощитом [1] в конце первой серии «Хоббита».
Фраза: «Я никогда ещё так не ошибался!» некоторое время всплывала в голове чаще, чем ругательства.
