Да и с мозгами у всех все в порядке — сплошь преподаватели и профессора, даже один академик затесался.
Наш союз идеален. Но если ей для полного счастья нужно, чтобы я признавался в любви, то у нас явно проблемы.
Мне сложно говорить о чувствах, не понимаю их. Я человек действия, для меня забота это — купить, обогреть, защитить, а не вот эти пустые слова.
Да и как говорить то, что никогда не слышал от близких? Я не помню, чтобы мама мне когда-то говорила, что меня любит. Чаще слышал: “ты должен”, “ты мужчина, глава семьи”.
Я привык так жить, только так и умею.
Да и сейчас никакой любви от родственников нет, только их проблемы. Кому чем помочь, кого вылечить. Внук троюродной тетки машину разбил, мамина соседка по даче ногу сломала, у племянницы трое погодок — в школу собрать не могут. Двоюродный брат переработался и хочет в в отпуск.
И все проблемы тащат мне. Не напрямую, конечно, — через мать. Сами звонить боятся. Но все равно ведь заниматься их делами приходится мне.
А я не уработался? Я никуда не хочу?
Кроме командировок и выехать не могу никуда.
С Полинкой вырвались в свадебное путешествие, вот тебе и каникулы.
Элина еще вечно проблем подкидывает. Уже на голову села и ножки свесила, пора с этим заканчивать. Ладно, меня мурыжит, но до жены зачем придралась.
Хорошо, что камеры на каждом углу. Нужно сказать Нине, чтобы она за моей сестрой присматривала, не оставляла ее одну в квартире или наедине с Полиной. Мало ли, что еще придумает.
Достаю из папки договоры. Нужно еще раз все посмотреть, сверить, подписать.
Голова раскалывается. Ищу в органайзере таблетки обезболивающего.
Закидываю одну в рот, встаю за водой. Взгляд падает на телефон. Звонит мама. Что еще интересного я сегодня услышу?
— Влад, что у вас произошло? Почему Элину обидели? — с первых фраз начинает отчитывать. Хоть бы раз позвонила спросить, как у меня дела. Нет, все разговоры у нас сугубо “деловые”.
— Все нормально, — отвечаю как можно спокойнее. — Я дома работаю. Никто ее не обижал.
— То есть у тебя все нормально? — взрывается мама.
— Так поступить с сестрой и “нормально”?
Становится даже интересно, что она там наплела. Слышу, как мама подвигает стул, скребет им по полу.
— Не знаю. Прибежала вся в слезах, ничего сказать не может. Только “Влад, Влад”, а что Влад, не говорит. Заперлась у себя в комнате, слышу только, как рыдает.
— Мам, хватит ей сопли подтирать, Элинка уже взрослая.
— Влад, ну какая она взрослая?
— Вообще-то ей двадцать пять уже.
— Ой, придрался к годам.
