— Надо срочно повидаться…
До самого обеда я упорно занималась анализом злополучного отчета по мелкому опту. Вынесла весь мозг телефонными звонками начальнику аналитического отдела, потому что цифры в его отчете ну никак не бились одна с другой. Это, вообще, что такое? Привыкли, что их расчеты никто никогда толком не проверяет, поэтому клепают его левой пяткой?
В конце концов, отправила файл со своими пометками обратно аналитикам, добавив в примечаниях требование переделать к завтрашнему утру. Устало потерла лицо — что за ерунда с отчетом?
Неужели они всегда такое делали, и никто не обращал на это внимание? Надо поднять предыдущие и посмотреть, что там творилось…
Покрутилась в своем навороченном кресле, наслаждаясь его удобством и с тоской уставилась в окно на крыши соседних домов — Платон так и не зашел.
И не позвонил ни разу. Только час назад прислал короткое сообщение, что уехал из офиса. И все…
Ровно в двенадцать я оделась и вышла в приемную.
— Алина, я пошла на обед, — оповестила повернувшуюся ко мне спиной секретаршу.
— Угу, — угрюмо процедила красавица, делая вид, что что-то читает на экране монитора, но забыв спрятать иконку инстаграма. — Вон, Платон Александрович оставил вам…
Не поворачиваясь, ткнула пальчиком на лежащую на краю стола папку.
— Славная вы девушка, Алина, — произнесла я, усмехаясь. Подхватила папку, сунула в сумку и вышла, не обращая внимание на шипение у себя за спиной.
Ресторан, где мы договорились встретиться с братом, был в паре кварталов от офиса.
Я неспешно шла в его сторону и обдумывала, что скажу Пете, когда меня окликнул до боли знакомый голос:
— Пашка, поганка такая. Ну хоть здесь тебя смогли поймать!
— Мама? — я застыла в неловкой позе, глядя на угрожающе надвигающиеся на меня женские фигуры. — Диана?
— Они самые! Ты что это себе позволяешь, шалашовка мелкая? — рыкнула на всю улицу мама. Парочка прохожих недоуменно оглянулась на ее голос. Диана за маминой спиной довольно заулыбалась.
И от этой ее улыбки у меня в голове что-то щелкнуло.
Словно тумблер моей тревоги и беспомощности перед этими женщинами переключился с «Вкл» на «Выкл».
Я выпрямилась, расправила плечи и спокойно произнесла, глядя в недовольное лицо той, кого должна любить и уважать:
— Если ты приехала, чтобы надавить на меня и заставить пустить к себе жить твою любимую дочь, то напрасно. И прости, но разговаривать с собой в подобном тоне я не позволю, мама.
Еще раз глянула в ее перекосившееся от ненависти лицо.
