Чем глаза с расширившимися, лихорадочно блестящими зрачками, не отрывающиеся от твоей шеи и груди. Скользящие по пылающей коже так, что это становится нестерпимым, и хочется, чтобы по ней прошёлся его язык, оставляя влажные, остывающие прохладой дорожки.
Ничего нет лучше этого.
И уж тем более, не сообщения, приходящие на твой телефон в пять утра…
Потом, так и не увидив это смс, я кормила Платона завтраком — снова овсяная каша, но теперь с сушёной черникой и диким количеством масла, найденными у Платона в холодильнике.
У меня даже руки затряслись от ужаса, когда я накладывала все это в тарелку этому необычному мужчине — где видано, чтобы мужик на завтрак ел кашу, да ещё нахваливал ее?
Я же знаю, что мужчины — это хищники, и утром для них положено готовить яичницу с беконом и тосты.
Ещё чашку крепкого черного кофе, от которого у них мозги встают на место, к нужным местам приливает адреналин, и они сразу превращаются в суровых бруталов и бизнесменов.
Надевают свои дорогие костюмы и полные сил и энергии от правильного завтрака отправляются делать свой бизнес.
Вот поэтому я и сидела, глядя на Платона разинув рот, и умиляясь тому, как не соответствует его офисный образ этой утренней реальности. И чуть не плача от того, как мне нравится это несоответствие…
— Ты чего? — чуть не вылизывая уже вторую тарелку, догадался спросить этот обжора, глядя на меня с недоумением — наверное лицо у меня было совсем странное.
И в этот момент от мамы пришло ещё одно сообщение. Прячась от внимательного взгляда Платона, я схватила телефон и открыла экран.
«Что, не совсем стыд потеряла, раз сообщение прослушать не решаешься?» — гласил мамин текст. А выше маячило голубеньким значком не прослушанное голосовое.
Почему-то резко вспотев, я ткнула в него пальцем и кухню наполнил мамин голос. Обычно резкий и нервный, сегодня он звучал совершенно спокойно и размеренно. Даже равнодушно, и от этого очень страшно.
— «- «Диана мне все рассказала. Бедная девочка. Ну а ты…
В принципе, от тебя я всего ожидала, но переспать с парнем своей сестры — это даже для тебя слишком, Павла.
Но теперь хоть понятно, почему Грег с тобой развелся. И почему ты скрывала от всех свой развод. Ты, потаскушка такая, не могла что ли трахаться так, чтобы близкие не узнали?
Ладно, что с тебя взять, все уже сделано. Я с Дианой сегодня долго разговаривала. Она девочка добрая и помнит, что ты ее единственная сестра. Поэтому готова была тебя простить.
