Сестра прислала мне несколько ядовитого содержания голосовых сообщений, где поливала меня грязью и упрекала в каких-то грехах. Так что, ее номер я тоже внесла в черный список и больше она меня не беспокоила. Хотя…
Наташа, тетка Дианы по отцу, с которой я поддерживаю отношения, по секрету рассказала, что между Дианой и мамой тоже не все ладно. Вроде бы моя сестра и с мамой проделала тот же номер, что и со мной, — переспала с маминым мужчиной. Но это не точно… Хотя и не все слухи рождаются на пустом месте…
Несколько раз я пыталась позвонить маме — сначала хотела поздравить ее с днем рождения, потом с Новым годом.
Но она все мои звонки сбрасывала, и сама не перезванивала.
Так что, теперь я просто отправляю ей поздравления с наступающими праздниками, и на этом все.
Зачем рвать себе душу, если заставить маму полюбить меня все равно нет возможности? А прожить без ее любви мне теперь под силу, потому что у меня есть Платон.
Есть Олюшка, Ритуся и Александр Викторович, папа Платона, суровый и немногословный, очень похожий на своего сына.
Вернее, это сын похож на него…
Еще, у меня теперь есть пара десятков тетушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестер Платона. Говорю же, семья у него большая и дружная.
— Мам, она замуж за меня выходить не хочет, — голосом маленького ябеды пожаловался Платон и ущипнул меня за бок.
От неожиданности я дернулась, чай плеснулся из чашки на стол.
— Ну вот, лужа, — возмутилась я, и начала вставать за тряпкой.
Поднялась, да так и застыла от прострелившей тело боли.
Ойкнула и аккуратненько села обратно на стул, пережидая, пока спазм стихнет.
— Павла, что…? Ребенок?! — Платон мгновенно очутился возле меня.
— Живот тянет. Наверное, опять предвестники, — попыталась я успокоить его.
За последний месяц у меня уже дважды такое было. Начинало тянуть живот и, как мне казалось, появлялись схватки. Платон срочно вез меня в клинику, а потом обратно, потому что тревога оказывалась ложной.
Поэтому, когда ночью у меня снова начало тянуть, я решила, что волноваться не стоит.
— Ты абсолютно уверена? На сколько процентов? — с сомнением переспросил любимый зануда и поцеловал мой живот.
— Абсолютно! На сто, — объявила уверенно, и замерла от нового приступа боли.
Через пол часа я сидела на стуле и рыдала, заявляя, что не буду рожать, потому что не замужем.
— Плато-о-он, — завывала, обеими руками обнимая живот.
