В первую очередь, именно она будет давать вам хоть какие сложные поручения.
— И радоваться, как вы их выполните, тоже будет Павла Сергеевна. Надеюсь, вы меня поняли, Алина. Если нет, то собирайте вещи и возвращайтесь на свое старое рабочее место, — добавил холодно и отвернулся от удивленно хлопающей глазами блондинки.
— Я думала, что до завтра вас не будет, Платон Александрович, — выдохнула я, когда дверь за секретарями, старым и новым, захлопнулась.
Шеф сел напротив и задумчиво уставился на мое лицо:
— А я думал, что вы давно домой уехали, Павла Сергеевна.
— Ну-у, вообще-то у меня испытательный срок на новом рабочем месте еще не закончился. Вернее, только начался, так что мне надо зарабатывать баллы в глазах начальства. Поэтому приходится трудиться особо усердно, — отшутилась я, почему-то страшно довольная, что мое начальство тоже здесь.
«И у меня не было назначено никаких свиданий на этот вечер.» — добавила про себя, сгорая от постыдного желания узнать, почему его свидание сорвалось.
Мысленно настучала себе по голове за такие мысли, и чтобы скрыть свои чувства, принялась искать на столе тот злополучный отчет Светланы Геннадьевны, в котором днем нашла ошибку.
Мне все-таки удалось, понять в чем там дело и очень хотелось поделиться информацией с шефом.
— Павла, вы ужинали? — вдруг спросил Платон Александрович. — У меня ощущение, что вы слишком мало едите.
Вспомнив плавные изгибы Машиной фигуры, я мгновенно ощетинилась — понятно, что она гораздо красивее меня, мог бы и не намекать на это.
Я вообще и не претендую на привлекательность в его глазах.
— Чересчур худая, по вашему мнению? — спросила язвительно."
"Лучше бы не спрашивала! Потому что его взгляд вдруг настойчиво заскользил по моему телу.
Начал с ладоней, лежащих на столе. Оглядел, кажется, каждый пальчик. Медленно поднялся выше. По запястьям. По закатанным рукавам блузки. К плечам…
Задержался на ямке между ключиц, виднеющейся между расстегнутых верхних пуговок. Скользнул по шее вверх и залип на моих губах. А потом вдруг быстро скользнул вниз, на грудь.
На миг задержался и ушел в сторону. Уставился в окно, где давно сгустилась вечерняя темнота, и в стекле отражался его кабинет, и мы двое, сидящие напротив друг друга.
Я растерянно смотрела на его лицо и тоже молчала, чувствуя, как возле сердца что-то нежно сжимается, а щеки начинают гореть от смущения.
— Вы красивая, Павла, — наконец сухо произнес Платон Александрович, и в упор посмотрел на меня. — и прекрасно это знаете.
