Немного поразмышляв, на Машино предложение я ответила что-то осторожно-неопределенное. Вроде и «нет» не сказала, но и «да» не ответила. Посмотрим сначала, что сегодняшний обед покажет.
Глаза опять начали закрываться, и перестав сопротивляться я провалилась в сон.
Не знаю, сколько проспала вот так, оперевшись затылком на стеночку. Разбудил меня телефонный звонок.
— Слушаю, — прохрипела сонным голосом.
— Пашка, ты что спишь? — возглас мамы мгновенно выдернул меня из благостной расслабленности.
— Что? — промычала в ответ.
— Что-что! Там Диана уже пол часа в дверь звонит. Ты почему ей не открываешь?
— Мама, я на работе, — сон слетел как по мановению руки. — И куда Диана звонит? В мою дверь?
— Ну а куда? Я же сказала, что она хочет у тебя жить. Немедленно пусти девочку! Она уже замерзла, дожидаясь, пока ты соизволишь проснуться!
В полном недоумении я отодвинула телефон от уха и посмотрела на него, словно могла в экране увидеть мамино лицо. Я окончательно сошла с ума? Или это у моих родственниц что-то с пониманием человеческого языка случилось?
— Я же сказала, что Диана не будет у меня жить, — вернув телефон к уху, снова попыталась достучаться до родительницы.
— Да не болтай ерунду, — отмахнулась мама. — С какой стати Диана не может у тебя жить? Она твоя сестра!
— Хорошо, если бы Диана сама помнила, что она мне сестра. Мама…, — я замерла, думая, что еще сказать, чтобы меня услышали.
В этот момент мои пальцы с зажатым в ней телефоном накрыла мужская ладонь. Трубка мгновенно перекочевала в нее из моей руки, и Платон Александрович, проделавший эту манипуляцию, шепотом спросил:
— Как зовут твою маму?
— Ирина Геннадьевна, — тоже шепотом на автомате ответила я, во все глаза глядя на мужчину.
— Ирина Геннадьевна, здравствуйте. Меня зовут Платон, — проговорил он в трубку своим низким, чарующим голосом. — Да, я не Павла. Сожалею, но вашей младшей дочери придется подыскать себе другое жилье, потому что Павла сказала «нет». Надеюсь, я ясно выразился.
— Кто я такой? — переспросил он после паузы, в течении которой из телефона неслись пронзительные мамины вопли.
— Я мужчина вашей старшей дочери, и ее дела являются моими делами. Всего доброго, Ирина Геннадьевна.
— Заждалась? — поинтересовался мягко, возвращая мне смолкший телефон.
Сел на соседний стул и кивнул подбежавшему с чашкой кофе бармену:
— Спасибо, Юра.
— Закажешь себе что-нибудь еще? — поинтересовался у меня. — Мы можем здесь пообедать.
— А встреча с Машей? — удивилась я.
