Измени меня

Степан сделал глубокую затяжку, пытаясь прогнать всё ту же тревогу, что с новой силой охватила его, а он даже не мог понять её причины сейчас, в данный момент. Слова Влада снова погрузили его в состояние сожаления, вынося на первые позиции словосочетания «если бы», «быть может», «могло быть по-другому».

- А ты, пожалуй, прав, - согласился Степан, чувствуя, как волна облегчения расходится по телу от решения, которое он только что принял. - Я завтра съезжу на гонки.

Он потянулся к мобильному, чтобы набрать номер Виталия и договориться о завтрашнем дне, но сотовый вдруг сам ожил в руках Стёпы, оглашая кабинет мелодией звонка.

Степан пожал плечами, видя, что на экране высветилось имя Артура, и это обманчиво-спокойное движение было призвано, чтобы скрыть панику, которая охватила его всего. Ещё не успев ответить на звонок, он почувствовал, что сейчас услышит что-то страшное.

- Полина разбилась на гонках. Насмерть, - безо всякого приветствия произнёс мёртвым голосом Артур, и телефон выпал из ослабевших пальцев Стёпы, разбиваясь на полу на осколки.

Вместе с миром, который рухнул вокруг.

Темнота рассеялась так же быстро, как и наступила, заняв, должно быть, не более минуты. Скорее всего, сознание Поли отключилось от страха и потрясения, предварительно заставив мобилизовать все силы организма на то, чтобы избежать смертельной опасности. За то время, что она была во власти этой самой темноты, кругом почти ничего не изменилось, кроме того, что водитель грузовика покинул свою машину и теперь направлялся в её сторону.

Полина стащила с головы шлем, сорвала перчатки и распахнула дверцу Субару. Салон машины вдруг показался ей душной тюрьмой, из которой нестерпимо хотелось выйти.

Привычный мир, знакомая трасса вдруг стали по-новому яркими и какими-то необходимыми что ли. А воздух, пропитанный запахом палёной резины и нагретого асфальта, стал самым приятным. Тем, который хотелось пить.

Напряжение отступало стремительно. Сначала у Поли подкосились ноги, и она была вынуждена прислониться к боку своей машины, чтобы не упасть.

Людей вокруг становилось всё больше, они толпились возле пробитой ограды моста, силясь разглядеть то, что происходит в мутных водах небольшой речки. А Полина поняла, что она до какого-то панического ужаса не хочет знать, что там творится. Как-будто подсознание, ведающее что-то большее, чем сама она, заблокировало возможность выпустить это знание наружу.