– Квартира, в которой мы жили, да, его, – пробегаю взглядом по строчкам.
– Кроме этой квартиры. Еще несколько в элитных районах Москвы. Дом загородный, а также самое интересное – развлекательный центр. Все адреса указаны в документах, – говорит мужчина, а я не верю тому, что вижу. – Две машины представительского класса, помимо вашей и его основной.
– Вы серьезно? Это шутка какая-то? – не понимаю, изучая бумаги.
– Нет, я не любитель шуток, – говорит вполне серьезно и этими словами заставляет на него посмотреть.
Смотрю и не понимаю.
Вообще ничего не понимаю.
– Я ничего об этом не знала.
– Видимо ваш муж вкладывал деньги. Есть пара счетов. С приличной суммой. В общем, – пожимает плечами.
– И что теперь делать с этими знаниями?
– Как что? – усмехается. – Половина нажитого в браке имущества принадлежит вам.
– Но я…
Нам приносят чай, кофе и пирожные.
– Неважно, – будто читает мои мысли. – Все решаемо. Но вот половина всего того, что вы здесь увидели, кроме квартиры вот этой, – показывает пальцем в документ, – ваша.
– Мне ничего не надо от него, – качаю головой и отодвигаю от себя эту папку.
Горецкий вздыхает.
– Ждана Игоревна, я задам один вопрос, и вы попытайтесь честно на него ответить, – я киваю. – Ваш муж имеет вторую семью, все вот это, – указывает на папку, – но явно желает вас оставить ни с чем. Вы хотите это принять и смириться? – впивается в меня взглядом.
Я замираю. Закрываю глаза и упираюсь лбом в руку.
– Не торопитесь с ответом. Но могу вам сказать, что за это дело берусь в любом случае.
Я защищал интересы жен серьезных бизнесменов. И знаете, только вы сказали, что ничего не нужно.
– И это правда.
– А вы подумайте, что с таким капиталом будет легче начинать жизнь с нуля. Поверьте, это хороший капитал.
– Я не хочу его видеть и появляться в суде. Этого можно избежать?
– Да, я буду представлять вас. Мы подпишем с вами договор, и только после вашего решения пускаю в ход все это.
– Можно вопрос, Владислав Германович?
– Конечно.
– А какой вам интерес?
– Я за справедливость.
Но решение полностью за вами.
Я подписала все документы, которые требовалось. Настрой Горецкого заразителен. Самой хочется в бой и горы сворачивать. Но, оказавшись наедине с собой в машине, все куда-то подевалось. И снова грустно. Снова ощущение подавленности. Муж…
Закрываю глаза и пытаюсь осознать происходящее. Кто бы мне сказал четыре года назад, что он не такой, каким казался?"
"Уже подъезжая к дому, я замечаю машину Вадика. Сердце болезненно сжалось.
