Через минут двадцать езды по городу Вадим паркует машину у неприметного заведения под лаконичным названием “Бар”, и ничего лишнего.
Открывает мне дверь авто, подает руку.
– Да ты оказывается джентльмен, – улыбаюсь, ухватившись за его горячую ладонь, пальцы которой сразу же крепко сжимают мою.
– Бывает.
Накидываю на плечи пиджак, без него прохладно и слишком открыто чувствую себя под пристальным взглядом Ковалева.
В небольшом уютном помещении тихо. Пара столиков заняты. Мы решаем обосноваться за дальним у окна.
– Я сделаю заказ, не против? – спрашивает.
– Нет, – пожимаю плечами и, пока он разговаривает с барменом, я сажусь за столик.
Набираю сообщение Нике, что со мной все хорошо, как освобожусь, позвоню ей, так как планирую на ночевку и добавляю смайлик улыбающийся. Жутко не удобно. Но домой я правда не хочу.
Вадим подходит к столику, садится напротив, откидывается на спинку сиденья и снова пялится на меня.
– Что? – не выдерживаю.
– А что “что”? – его губы кривятся в ленивой ухмылке.
Голубые, почти светлые глаза все так же остаются серьезными.
– Ты смотришь на меня.
– А куда мне смотреть? – оглядывается. – Тут никого красивее тебя нет. Ты со мной, за этим столиком… все вполне логично, разве нет?
– Давай не будем…
– Что не будем? Что я говорю не так, Ждана…Игоревна, – морщит нос. – Мы здесь как кто?
– Ты сам сказал, как знакомые.
– Тогда не веди себя как училка, – вздыхает. – Ладно, извини. Я перегибаю, – наклоняется к столу и складывает руки перед собой.
Все так же смотрит на меня. – Я за честность. Ты как?
Киваю. Слово “честность” для меня как триггер.
– Так вот, Ждана, – склоняет голову на бок. Становится серьезным. – Ты пиздец какая красивая.
– Боже, Ковалев, – закрываю лицо руками, чувствуя, как краснею. Это так не обычно.
– Мы же за правду, да?
– Да, но не так! – убираю руки, складываю их перед собой, как примерная девочка.
– А как? Я не хочу ходить вокруг да около. Ты мне нравишься. Я хочу тебя трахнуть, – выдает тихо, это слышу только я.
И от этих слов вообще обалдеваю от его наглости. Или это не наглость?
– Сумасшедший, – возмущаюсь. – Разве такое говорят так открыто?
– Открыто? – он снова оглядывается. – Если я сказал бы это открыто, то слышали бы все присутствующие. А это я сказал только тебе, и это чистая правда.
К нам подходит официант с подносом. Ставит передо мной бокал с розовой жидкостью, трубочкой и долькой грейпфрута. И стакан с пенным перед Вадимом.
