Вырезать скальпелем ему причинное
место, чтобы больше не работало, но я даже пошевелиться не могу.
— Поправляй халатик и пойдём на планёрку. Мне нравится, когда ты сидишь рядом."
"Я мгновенно расслабляюсь и думаю только о тебе, — говорит Антон девке, и она хихикает.
Противно хихикает.
Ничего. Наступит время и захлебнётся собственными слезами дрянь. И не только она.
Кабинет пустеет. Я нахожу в себе силы, чтобы встать и, покачиваясь, иду к двери. В коридоре по-прежнему пусто, что мне только на руку — никто не узнает, что я была здесь, если только не
посмотрит камеры, которые у них в клинике нередко вообще отключены — это мне говорил
муженёк.
Выхожу на улицу, сажусь в машину, роняю голову на руль, но слёз нет. Просто глаза жутко болят
словно в них добрую порцию песка высыпали. И сердце. Оно корчится в муках от такого жестокого
предательства.
В таком же будет корчиться «мой любимый». Я ему это обеспечу!
Глава 1
Я возвращаюсь домой взвинченная. Как ещё за рулём удержала себя в руках?
Дорога всё-таки заставляет сосредоточиться.
Мне хочется разнести всё кругом, собрать вещи
неверного скота и вышвырнуть их за дверь или даже через окно, а потом отправить благоверного
жить с его сладкой «булочкой».
Тьфу.
А ведь он потом приходит домой и целует меня своими грязными губами. У него что там за
период? Весна в тестикулах заиграла? Ну, я ему покажу весну! Кобелина драная. Жизнь теперь
будет ой какая несладкая!
Я пытаюсь сосредоточиться на деле. Хоть у меня сегодня и выходной, а статью я обещала
доделать и отправить, поэтому сажусь и погружаюсь в текст.
Практически на финальных строках
отвлекает звонок телефона. Вспыхиваю, думая, что это пустозвон, обещавший мне любовь до
гроба, но, к счастью, это не он.
— Бабуль, привет! — стараюсь говорить, ничуть не выдавая своё расстройство.
— Анечка, солнышко, ты не забыла забрать амулеты? Кода мне привезти сможешь? У меня скоро
закончатся, а ведь их надо ещё энергетикой напитать, чтобы зарядились.
Цокаю языком, затем вздыхаю, ведь я же прекрасно знаю, какой энергетикой их питает бабушка.
Шарлатанством высшего уровня называется эта её энергия.
— Бабуль, ты не переживай. заберу. А завтра…
В голове что-то щелкает, и губы растягиваются в довольной улыбке. Нет... Ган… Тошенька так
просто от меня не избавится. Я ему такое покажу, что будет ещё когтями царапать бетон вокруг
моего неприступного сердца с мольбой сжалиться над ним. А жалости ему не предоставлю.
— Завтра мы с Тошей привезём, бабуль.
