Я прошу Антона заехать в кулинарию на другом
конце города, потому что мне вдруг взбрело поесть пирожные, которые готовят только там.
Конечно, это всего лишь отговорка. Бабуля хочет, чтобы в квартире было максимально темно, когда муженёк вернется с любимейшей работы.
Плотно зашторив все окна, я закрываю двери во все комнаты, оставляю только одну открытой — в
спальню, но у меня висят хорошие шторы, которые почти не пропускают свет. Это был мой
маленький каприз, так как порой приходится работать ночью, а спать днем, и с солнечным светом
крайне тяжело заснуть.
Время приближается к тому самому моменту, и я уже в предвкушении реакции Тошеньки на
фееричное появление бабули. Он не знает, что у нас гости, я не стала говорить специально, чтобы
эффект неожиданности оказался ещё круче. На всякий случай готовлю успокоительные, вдруг всё-таки муженьку сердечко прихватит Уж трупик его я на свою совесть вешать не хочу.
Бабуля обкуривает квартиру какими-то странными благовониями. Не скажу, что запах так уж
противен, но и приятного в нём мало.
Такое ощущение, что ты находишься на похоронах. По коже
ползут мурашки, и даже мне немного страшновато, когда бабушка гасит весь свет в квартире и
зажигает свечу. У-у-у!
Скрещиваю пальчики, только бы всё обошлось. Надеюсь, Антон не будет своими пропеллерами
размахивать и не сделает бабуле больно, а то тогда трупик в квартире точно появится. Бабушка
ему сразу яичницу всмятку приготовит.
Стараюсь расслабиться, когда слышу, как поворачивается ключ в замочной скважине.
Кажется, сейчас начинается самое интересное.
Итак.
Три.
Два.
Один.
Жмурюсь, потому что дверь открывается, и раздаётся испуганный крик Антона. Он всерьёз
перетрухнул, так как крик больше походит на визг Сейчас ещё и соседи вернутся, чтобы
понаблюдать, что происходит.
— Ах ты кобелина проклятая! Скольким бабам насувать успел? Сволочь, на твоём роду тьма
проклятий, а теперь будет ещё больше! Духи всё видят и знают. За измену моторчик заглохнет, а
ручка отвалится, на корню отсохнет.
Будешь подыхать в муках адских, исходя пеной плещущейся
изо рта.
Вот это бабуля загнула. Мне аж самой жутко от её слов.
— Аня-а-а! — орёт муженёк бабским голоском. — Аня-а-а-ат.
Едва сдерживаюсь, чтобы не хохотнуть. Ну как ребёнок, в самом деле. Что же не кричал, когда
непотребствами-то занимался? А теперь про Аню вспомнил! Гад ползучий.
Глава 8
Выжидаю ещё несколько секунд, выглядываю в коридор, подсвечивая себе путь свечой, и смотрю
на мужа.
