Не сразу соображаю, что поволока сна исчезла окончательно, но быстро беру себя в руки и
натягиваю тошнотворную маску любезной женушки, по уши влюбленной в своего супруга.
— Да. Нужно в редакцию заехать, узнать, понравилась ли моя статья, и взять заказ на следующую.
Думаю, мне скоро можно будет оттуда уволиться. Не пропадать же моему новому дару? Пойду по
стопам бабули.
Антон закатывает глаза и недовольно цокает языком. Всем видом показывает, как ему не
нравится эта тема. А меня дико раздражают инфантильные штучки.
Почему раньше они так не
бросались?
— Кто первый в душ?
— Иди ты сначала, Тошенька, я ещё глаза толком не раскрыла.
Антон улыбается и кивает.
Скоро мимика у него пострадает, нервным станет, глазёнки дёргаться начнут, а не только бегать из
стороны в сторону. Это я ему обеспечу. Откидываюсь на подушку и считаю.
Один.
Два.
Три.
Из ванной доносится истошный крик Антона, да такой, что аж уши закладывает. Ох, и
переполошит он сейчас соседей. Ну ничего, будет им мстя за бренчание дрелью с самого утра.
Не
думала я даже, что муженёк может визжать, как девчонка. Спешу на «помощь», хотя я прекрасно
знаю причину такого ярого вопля. Я же её и устроила.
— Что случилось, любимка? — спрашиваю я сонным голосом, когда доплетаюсь до двери в
уборную.
— Анечка, Нюта! — вопит муженёк, а мне смешно до чёртиков.
Тяжело не показывать эмоции, когда хочется разразиться смехом. Ну а что? Он первый начал, а я
просто... продолжила. Пусть Тошенька пока и не понимает, что за игра у нас с ним идёт.
А когда
поймёт, будет слишком поздно.
Или не поймёт вовсе?
Я же могу сохранить всё это в тайне.
— У меня... Всё хорошо, кисуля. Перепад воды был жёсткий, но теперь уже всё н-нормально.
Тошенька решил стиснуть зубы и скрыть от любимой жены проблемы?
Ну ладно.
Будет забавно, если позвонит мамочке и пожалуется на то, что краник для слива мочи внезапно
белым налётом покрылся. И покроется ещё. Тоша же без своего средства для интимной гигиены
никуда, а я очень удачно вчера добавила во флакон зубной порошок.
Сейчас ещё и пощиплет
немного. Пусть муженёк порадуется.
— точно всё хорошо? — спрашиваю, потому что слышу отборный мат, слетающий с губ моего
благоверного.
— Да, кисуль. Всё в норме. Я скоро.
Вылетает из душа Антон бледный, как стенка. Он смотрит на меня осоловелыми глазами, нижняя
губёшка дёргается, словно в попытке сказать что-то, но мужчина сдерживается. Прижимает
полотенце, которым опоясал бёдра, к промежности.
