Изменить 6-го

Пойду на любые жертвы, только бы дети не повторили мою судьбу. Но если вы меня надурите... Если тронете их хоть пальцем... — Я судорожно перевел дух и грозно уставился на Джона. — Если ребята пострадают, плевать, сколько у вас бабла и связей, я вас из-под земли достану, клянусь, и сам Господь Бог вам не поможет.

— Ничего другого я и не ожидал, — спокойно ответил Джон, пропустив мою угрозу мимо ушей. — Даже не буду пытаться убедить тебя словами, поскольку ты, очевидно, судишь исключительно по поступкам.

Я кивнул. Надо отдать Каване должное — он не пудрил мне мозги, не бросался пустыми обещаниями.

Паузу нарушила пронзительная трель мобильника, и Джон быстро поднялся.

— Наверное, из школы, — сообщил он, исчезая в коридоре. — Прошу меня извинить.

— Когда это случилось? — спросила Эдель, едва ее муж скрылся из виду.

— Случилось что?

— Когда ты потерял себя?

— Как только появился на свет.

В ее глазах мелькнула грусть.

— А наркотики?

Я мгновенно напрягся.

— Я ведь не слепая, милый, — ласково заметила Эдель, кивнув на мои закатанные до локтей рукава.

 — И росла вовсе не в оранжерее, поэтому всегда узнаю следы уколов. — (Я смущенно одернул рукава и опустил взгляд.) — Ну и сколько времени прошло с последней дозы? — (Я молчал. На такой вопрос не существует верного ответа.) — День? Максимум два? — понимающим тоном продолжала она. — Сейчас тебя одолевает дикий зуд, хочется расцарапать кожу до мяса? А холод проник в тело так глубоко, что ты никак не можешь согреться? Тебя постоянно бросает в пот, тошнит? У тебя уже появилось ощущение, что лучше умереть, чем так мучиться?

— У меня все под контролем.

— Да? — горестно вздохнула она. — Ты контролируешь или тебя?

— Вы ничего обо мне не знаете.

— С чего все началось, милый? Марихуана? Рецептурные препараты? Бензо? Стимуляторы? А? Долго ты протянул на них, прежде чем подсел на что-нибудь забористое вроде кокаина или фентанила? Когда ты бросился в омут с головой?

— Вам-то какая разница? — вспылил я в попытке оправдать то, чему нет оправдания.

 — Мои привычки никому не вредят.

— Милый Джоуи, ты тоже заслуживаешь нормальной жизни, — настаивала она. — Мы хотим для тебя ровно того же, что и для Шаннон с мальчиками.

— Мне уже восемнадцать.

— Да хоть восемьдесят, милый. На наши намерения это никак не влияет.

— Зато влияет на мои, — возразил я. — Со мной не нужно нянчиться, не нужно мне подсовывать никого в отцы. Я староват для такой хрени.

— Возраст не помеха для любви.

— Мое детство давно кончилось.