- Думаю, это больше, чем просто маленькое беспокойство. Тем более, что собственный сын царя возглавляет их борьбу за освобождение от тирании Парфии.
- Борьба, которая была обеспечена римским серебром. И не секрет, что, когда Рим платит серебром, он требует выплаты бескомпромиссной лояльности и, в конечном итоге, отказа от суверенитета. Парфии не нужны римские лекции на тему тирании и скрытых средств, с помощью которых она может быть навязана другим.
Катон молчал, обдумывая слова и поведение своего пленителя.
Трудно было определить степень преданности Хаграра своему царю. И все же было жизненно важно выманить это из него, чтобы лучше понять баланс сил в Парфии.
- Повелитель, я не могу отрицать правду того, что вы говорите. Но есть возможность и примирения. Рим и Парфия слишком долго были врагами, и с обеих сторон было пролито достаточно крови. Многие римляне устали от почти постоянной войны на восточной границе. И я уверен, что то же самое и в Парфии. Среди ее знати и вассальных царей должны быть некоторые, которые опасаются, что Вологез ведет их к дорогостоящей войне.
Люди, которые предпочли бы, чтобы на престоле в Ктесифоне был новый человек, без необходимости рисковать дальнейшим конфликтом с Римом.
- В любой империи всегда есть недовольные, - признал Хаграр. - У Вологеза есть враги, как и у вашего императора Нерона.
- Полагаю, эти люди вам известны, повелитель? Вы не сочувствуете их помыслам? Ведь в случае войны ваши земли будут ближе всего к границе с Римской империей.
Именно вы первыми будете держать удар сил, обрушившихся на Парфию. Я могу представить, что такая перспектива должна сильно давить на вас.
Хаграр сухо усмехнулся. - Вы можете себе это представить? Осмелюсь сказать, что можете. Но если вы на мгновение думаете, что я предам вам свои сокровенные мысли, то вы дурак, трибун Катон. Даже если бы я знал, кто из придворных является нелояльным – если они вообще есть, – я бы не назвал их вам. Тем более я бы не стал доверять вам в отношении собственной лояльности Вологезу.
Даю слово, что то, о чем мы говорим сейчас, не покинет пределы этой комнаты.
- Я вряд ли поверю слову римлянина, если я не могу даже доверять ни одному человеку среди моих слуг. Насколько я знаю, ваша цель здесь как в шпионаже, так и в заключении мира. Точно так же здесь, в моем дворце, есть много других, которые утверждают, что служат мне, передавая информацию своему хозяину в Ктесифон.
