Нет друзей.
Это была хорошо рассчитанная ремарка, чтобы вновь прощупать прошлое агента. Аполлоний холодно взглянул в ответ.
- Откуда ты знаешь, что меня никто не ждет, трибун?
- Ниоткуда, но я думаю, что знаю тебя уже достаточно хорошо, чтобы поверить, что никого нет, о ком бы ты заботился или кто заботился бы о тебе. Все, для чего тебе нужно жить, – это азарт, связанный с риском для своей жизни, и, конечно же, высокомерное удовольствие считать себя несколько выше остальных с точки зрения интеллекта и расчета.
Губы Аполлония на мгновение сжались в плотную складку, и Катон удовлетворенно кивнул.
- Это не очень приятно, когда кто-то заглядывает в твой разум, не так ли?
- Ты думаешь, что знаешь меня? Возможно, ты даже думаешь, что понимаешь меня.
- Да, думаю, что я начинаю.
- Тогда ты ошибаешься, трибун. Не обманывай себя, иначе для тебя это плохо кончится. Лучше, если бы ты не пытался понять природу моей личности или почему я предпочитаю быть таким, какой я есть.
Катон нахмурился. - Ты мне угрожаешь?
- Считай это предупреждением.
Никогда не предполагай, что ты понимаешь человека, независимо от того, насколько он тебе близок, иначе ты рискуешь ослабить бдительность именно тогда, когда тебе это нужно больше всего. В ситуации, в которой мы находимся, это может стоить тебе жизни и жизней твоих людей, - он наполовину повернулся, чтобы указать на преторианцев, собравшихся у подножия мачты. Некоторые снова уснули, другие разговаривали тихо, как будто боялись, что их подслушают какие-нибудь опасные существа, прячущиеся в тумане.
Двое раненых, Квинт и Грумион, лежали на циновках, прислонившись спинами к мачте. Без поясов с мечами и даже без кинжалов солдаты выглядели уязвимыми. Дальше на корме стояли парфяне, которым поручили охранять римлян. Они, напротив, были вооружены мечами, а их колчаны с луками лежали у подножия небольшой кормовой палубы, под рукой.
Пока Катон смотрел на них, дверь каюты под палубой открылась, и появился Хаграр. Он расправил плечи и зевнул, прежде чем повернуться и заговорить с капитаном.
Последний довольно долго отвечал, склонив голову. Кажется, удовлетворенный ответом капитана, Хаграр коротко кивнул ему и пошел вперед. Его люди отступили с его пути, когда он проходил мимо, склонив головы. Преторианцы же не пошевелились, а просто спокойно проследили за ним.
- Доброго утречка, трибун.
- Господин, - Катон ненадолго поклонился в знак приветствия, когда Хаграр взглянул на Аполлония.
- И тебе, грек.
Аполлоний низко поклонился.
