Он упал на бок и начал метаться, издавая сухой скрипучий звук. Демокл отступил на пару шагов и поднял левую руку ладонью вперед.
- Успокойтесь, мальчики, мы не хотели причинить вам вреда. Просто хотел получить награду, вот и все. Вы можете взять мой кошель и найти другую лодку, чтобы перевезти вас. Как вам это звучит?"
"- Это похоже на план, - ровно ответил Аполлоний. Он выпрямился и протянул руку. - Тогда отдай мне кошелек.
Демокл заколебался, и агент шагнул к нему. - Сейчас. Или иначе...
- Хорошо, друг. Не нужно мне угрожать.
Атака была слишком быстрой, и Катон не смог за ней уследить. Аполлоний уронил штифт, схватил капитана за руку с ножом и поднял ее так, что острие вошло ему в подбородок и вонзилось в мозг. Он заставил его подняться еще выше и для большей верности дернул из стороны в сторону, прежде чем ослабить хватку и нанести Демоклу сильный толчок в грудь, заставив его полететь на спину, его череп треснул о палубу от мощного удара.
Катон посмотрел на три тела и снова вставил штифт в держатель.
- Мы не можем оставаться здесь. Мы должны идти.
- Ты так думаешь? - криво ответил Аполлоний. - Думаю, пешком далеко не уйдем.
- Тогда возьмем баржу.
- Думаешь, ты справишься с этим?
- Да. Но нам пора уходить. Ты сбрасываешь швартовные тросы.
Аполлоний кивнул и двинулся вперед к носу, чтобы развязать веревку на шкворне носовой палубы, а затем вытащить ее через причал на пристани. Когда он поспешил к корме, чтобы освободить кормовую швартовку, Катон взял одно из весел баржи и прижал лопасть к причалу, упираясь ногами в палубу, и оттолкнул судно.
Показалась щель, и затем баржа медленно повернулась на корме, пока Аполлонию не удалось освободить веревку, которая с внезапным всплеском упала в воду. Оба мужчины замерли и поспешно огляделись на случай, если шум привлек хоть какое-то внимание, но на ближайших лодках не было никакого движения. Катон прокладывал себе путь на корму, оттолкиваясь рукоятью весла, и баржа медленно двинулась в открытую воду.
- Возьми другое весло, - тихо сказал он.
- Помести его между этими двумя уключинами. Вот так.
Он продемонстрировал, и Аполлоний последовал его примеру на другой стороне. Затем Катон встал на широкую скамью, пересекавшую середину баржи сразу за мачтой, и взялся за обтянутые кожей ручки обоих весел. Он подумал уже начать герсти вместе, но мысль о двух сухопутных пассажирах, неуклюже пытающихся скоординировать свои удары и привлекающих нежелательное внимание, решила вопрос.
