- Я обращаюсь к тебе, преторианец Сульпиций. А не к твоей гребаной ручной обезьянке.
Сульпиций тотчас же устремил взор вперед. – Да, господин.
- Продолжай.
- Да, господин. В-третьих, мы не начинали драку. Мы поздоровались, и один из ублюдков насмешливо фыркнул. На что я намекнул ему, что не стоит разговаривать своей задницей, господин. Затем он заявил, что преторианцы – это сборище переплачиваемых нахлебников, поднимающих тогу и служивших в качестве императорских мальчиков для некоторых услуг... или что-то в этом роде.
Что ж, я подумал, что, должно быть, не расслышал его, поэтому подошел и попросил его повторить то, что он сказал погромче, чтобы не было риска неправильно понять его. И вот тогда я ударил его по голове кувшином с вином, господин. После этого ничего не могу вспомнить. Обменялись резкими бранными словами. Было нанесено несколько ударов. Такие вот дела. Пока городская стража не вмешалась в процесс.
Макрон кивнул. - Я понимаю. Так получилось, что у меня тоже есть их отчет.
По их словам, вас троих загнали в угол и хорошо так прижали, когда они вошли в трактир.
- Их было в три раза больше, господин, - возразил человек справа от Сульпиция.
Макрон повернулся к нему. - Кто, черт возьми, сказал, что тебе разрешали говорить?
Преторианец застыл под свирепым взглядом своего командира. Макрон еще мгновение буравил его суровым взглядом, прежде чем сделать шаг назад, чтобы обратиться ко всем троим.
- Вторая преторианская – лучшая когорта имперской гвардии.
Мы гордимся своим бравым видом. Нет солдат умнее нас. Мы гордимся своей дисциплиной. Нет приказа, который мы бы не исполнили, каков бы ни был горький финал. Но больше всего мы гордимся тем, что мы самые крутые ублюдки во всей армии. И вы трое позволили себя избить кучке сирийских ауксиллариев? Меня не волнует, сколько их было. Вы сраные позорники, - он глубоко вздохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы. - Поскольку я исполняю обязанности командира, я должен определить ваше наказание.
Итак, за ущерб, нанесенный помещению, вы заплатите сто сестерциев. Трактирщик может требовать остальное у сирийцев для справедливости. Что касается драки и травм, причиненных другим солдатам, у меня это не является правонарушением. Разбивать чужие головы и преуспевать в этом – вот для чего существуют преторианцы.
Трое мужчин изо всех сил пытались сдержать ухмылки, но выражение лица Макрона оставалось жестким и бескомпромиссным, когда он продолжил.
