Измену гордым не прощают

"

"И я не хочу её рассматривать, но глаза не подчиняются мозгу, и взгляд как-то моментально, одним кадром фиксирует и брючный костюм, который ладно сидит на точеной фигурке, и полусапожки на устойчивом, но достаточно высоком каблуке, и короткую курточку, расстегнутую на груди. Она всё такая же, какой была три года назад. Но все-таки... Все-таки что-то неуловимое, что-то в глаза не бросающееся в ней изменилось. Стоп, Трофимов! Это больше не твоё дело! Ты сейчас просто поговоришь с нею, закроешь, так скажем, гештальт и выбросишь навсегда из своей головы!

За её спиной вдруг появляется мужчина с тележкой.

Высокий амбал восточного типа. Очень похожий на тех телохранителей, что приставлял к Дани для охраны её брат, когда она ушла от меня. И я не сразу замечаю, что в тележке вместе с продуктами находится ребёнок. Понимаю это только тогда, когда он начинает громко кричать:

-Мамочка! Мы Лекса потеляли!

Успеваю заметить её испуг. И то, как тоненькие пальчики судорожно сжимаются на ремешке перекинутой через плечо сумочки.

Она косит на пацана. Пацан неожиданно начинает рыдать, причитая про какого-то там Лекса и тянуть к Дани руки. Стоп! ""Мамочка"" - это он ей, что ли?

В смысле?

Приглядываюсь к пацану пристальнее.

Тёмные волосы. Короткие, прямые. Светлая кожа. Глаза голубые, а не карие, как у всей её семьи. И он кого-то мне напоминает... Кого?

Перевожу взгляд на амбала - это, что, отец? Это тот мужик, чтоб его, к которому она от меня сбежала? Руки зачем-то сжимаются в кулаки.

И он говорит, как будто специально для меня, расставляя все точки над ""И"", и заодно спасая свою морду:

-Даниз, вы возьмите мальчика, а я вернусь и собаку поищу.

Не отец.

Кто отец?

Разглядываю ребенка пристальнее. Бля-я-ядь! Зажмуриваюсь. Ощущение прихода, как от стакана спиртного! Оглушает. Дезориентирует. В ушах шумит. Сколько ему? Года три? Сжимаю челюсти так, что, кажется, еще немного, зубы скрипеть начнут! Встречаюсь с ней взглядами. И по глазам её... Да не может быть! Пиздец тебе, Зараза!

-Нет, Артур, не уходи, - она отмирает, хватает ребенка на руки и бросается к нему, прячась за спину.

- Не оставляй нас с ним!

Амбал растерянно переводит взгляд с меня на неё. Да! Ну, и охрана у тебя, Предательница! Никакой реакции! Неужели не в курсе, кто я? Прежние мальчики, трехлетней давности, хотя бы в лицо знали...

-Звони хозяину, докладывай, - советую ему, вынимая из внутреннего кармана пальто свой паспорт и раскрывая на странице с отметкой о семейном положении.