Измену гордым не прощают

Ну, вот все же так хорошо было! И я такая счастливая! И тут нате вам! Гордею срочно нужен серьезный разговор!

- Может, попозже? - клянчу, целуя его сначала в небритый подбородок. А потом еще и еще, приближаясь к губам.

Закрывает мне рот ладонью и в ответ на мое возмущенное мычание, изрекает:

- Прекратить эти бесчеловечные провокации! Сначала серьезный разговор, потом - все, что пожелаешь!

- Хоть бы накормил сначала, - притворно ворчу, с надеждой поглядывая на чашку с кофе.

- Потом скажешь, что нужно в баньке помыть и спать уложить! - смеется он, отходя к столу и подавая мне кофе.

- Нет, вчера уже помыл, - смеюсь следом за ним, с дрожью вспоминая наш совместный душ...

Встречаемся глазами. Его взгляд темнеет. Соскальзывает с моего лица, прочерчивает огненный путь вниз по его же рубашке, которую я без разрешения взяла в шкафу и останавливается на подоле, задравшемся на бедрах. Непроизвольно свожу вместе колени.

Защитная реакция такая, что ли? Поздно скромничать, Дани! Медленно, перебарывая свою скромность, развожу колени, закусив от стыда губу.

- Дани! Зараза такая! - смотрит таким огненно-возмущенно-возбужденным взглядом, что колени сами схлопываются, снова пряча трусы от его глаз.

- Все-все! Не буду больше! Только не..., - давлюсь смехом, радуясь своему на него влиянию! - Не наказывай!

Хмыкает тоже. Достает шоколадные конфеты с полочки кухонного шкафа. Красивая красная коробка. Вот интересно, для кого покупал? Себе-то он обычно просто темный шоколад где-нибудь прячет! А это - точно женский вариант! Смотрю убийственным взглядом на эту вражескую коробку! Вот они, доказательства существования других баб в его жизни! Убила бы! Хоть и клялась себе вчера никогда об этом не думать больше.

- Что? - непонимающе хмурится, распечатывая конфеты.

- Ни-че-го, - по слогам выдаю я.

- Нет уж, дорогая! С этого дня, пожалуйста, четко и ясно излагай всю суть своих претензий ко мне! Я не желаю, чтобы ты снова в какой-то момент исчезла, не разобравшись, кто прав и кто виноват!

- Окей, - завожусь я.

Гордо вскидываю подбородок, но глаза косят на необычные авторские конфеты, большие, в яркой обсыпке, и с явно разными вкусами, которые Трофимов раскладывает на плоском черном блюдце.

- Сумасшедшая. Ревнивая. Женщина, - ставит тарелку на подоконник рядом с моим кофе.