Измены

Юра даже перестал общаться с этой Мариной, а я все равно в депрессии. И это при том, что я точно знаю: муж мне не изменял. Ни с ней, ни с кем-то еще.

Я открываю дверь и вхожу в квартиру, стараясь не шуметь. В кухне слышны громкие мужские голоса: Юрин и того Славы. Хоть уже и май, но в Москве прохладно. Тут странная погода. Я расстегиваю пуговицы на плаще и непроизвольно слушаю их разговор. Обращаю внимание на то, что голоса уже явно не трезвые.

— Семейная жизнь превращается в какую-то рутину, — говорит Слава.

— Пф, ты только недавно женился, дальше еще хуже будет.

— А ты сколько уже женат?

Я замираю в ожидании его ответа.

— То, что казалось поначалу праздником, оказалось одним сплошным будним днем. Бесконечным понедельником.

— И что же теперь для тебя праздник?

Юра мгновение медлит с ответом.

— Ну вот Марина была праздником, но мои будни мне его запретили.

— Будни — это твоя жена?

— Давай выпьем за то, чтобы праздники случались почаще? И желательно так, чтобы будни о них не знали.

От этих слов сердце начинает колотиться, как бешеное. Я быстро моргаю, чтобы прийти в себя от услышанного. Затем на ватных ногах разворачиваюсь, снимаю с крючка плащ, который только что туда повесила, и тихо выхожу из квартиры.

Я нахожусь в каком-то странном состоянии ступора. Слез нет. Обиды тоже. Просто есть желание уйти отсюда поскорее. Я выхожу из подъезда и направляюсь в сторону набережной Москва-реки. Уже стемнело, прохладный вечерний ветер теребит волосы, они падают на лицо и закрывают обзор, но я как будто не чувствую всего этого.

В голове словно на повторе крутятся слова Юры. Я — это будни, а Марина — это праздник.

12 лет я с ним прожила, родила ему двоих детей, столько всего прощала и все для чего? Для того, чтобы вот так однажды услышать, что я для него скучный будний день, бесконечный понедельник, а какая-то там Марина — это праздник?

Как же это гадко и горько… Как же это унизительно…

Я останавливаюсь на набережной и смотрю на воду. Ветер усиливается, и я еще плотнее кутаюсь в плащ.

Тихо смеюсь и чувствую, как с ресниц срываются слезинки. Закрываю ладонью рот, чтобы подавить в себе всхлип.

Зажмуриваю крепко глаза и глубоко вдыхаю. Пробую делать упражнения, которые рекомендовала мне психолог, но не получается.

— Черт, — злюсь сама на себя и вытираю мокрые щеки.

Разворачиваюсь на тротуаре и продолжаю путь. Я не знаю, куда я иду. Никуда. Хочу идти и никуда не приходить.