Изнанка модной жизни

Обоз наш по прямой дальше потянется, а мы на день-два задержимся. Ну а после в Питерград, да.

Я подпрыгнула, чуть не ударившись о балку. Как, так сразу, это невозможно!

- А-а-а-архип, но ведь я не просто так еду! Ведь я по вызову самой императрицы, как можно задерживаться? Нет, это невозможно! Да и у графа будут неприятности!

Архип, тем не менее, посмеивался, утирая белые усы. По всей видимости он не тревожился ничуть.

- Барышня, мы последнюю неделю гнали почём зря - наш Михаил Владимирович эээх какой дока в дороге - у нас дней трёх в запасу точмо есть, ну и остановки нам положены, там тоже скоротали чуток.

И он, ободряюще потрепав меня по плечу, покинул наш дормез.

Я сидела, ошалелая, не зная, что я чувствую.

- Софи…- беспомощно произнесла я. Потом перевела взгляд на Машу, которая сидела тихо, как мышь, прикрывая рот концами платка.

- Это я вот так, сразу к нему в дом? Софи, что ты молчишь?

Софи немного помолчала, глядя на меня. Взгляд её был от чего-то не столь весел и игрив, как обычно.

"- Мадлен, милая моя. Вы простите, что я вот так запросто. - Она еще немного помолчала. Затем продолжила. - Вы радуйтесь и благодарите Бога, что вот так сразу и сразу к нему в дом. У меня, например, было по-другому...Вы, я вижу, любите Михаила. Он готов пойти на уступки, только ради того, чтобы вы стали его женой. Радуйтесь, милая, что всё именно так.

Я взглянула на Машу - та отчаянно закивала головой и снова уткнулась глазами в свой платок, который измочалила окончательно.

Глубоко вздохнув, я приняла решение. Хотя, это было смешно - всё и так решили за меня. Ладно, я пойду навстречу. Слово “встреча” меня снова встряхнула. Мне хотелось заснуть до неё, чтобы не мучиться и не думать.

Промелькнули пара дней и пара десятков деревень. Я попросила Михаила не посещать нас лишний раз, чтобы он не видел моего тягостного состояния.

Софи не понимала меня.

- Мадлен, ну что в этом такого? Это обычный визит, представьте себе это так.

Я закутывалась в плед и отвечала ей:

- Софи, вы не понимаете.

А про себя думала: “Какая-то француженка, баронетка” - так слышались мне перешептывания дворовых имения Михайловского.

Когда мы, наконец, въехали на порог усадьбы, у меня был вид от волнения “краше кого-то в гроб положили”

Я подала дрожащую холодную руку Михаилу и на слабых ногах двинулась к крыльцу, где стояли по-моему все проживающие в этом имении.