Онлайн-библиотека книг
И тут до меня со всей неприглядной очевидностью дошли сразу два жестко отрезвляющих, прискорбных факта: во-первых, Николай все расходы по нашему проживанию взял не на себя, а, простите за каламбур, на меня; а во-вторых, как показывали счета - не только НАШЕ безбедное существование обеспечивалось из заработанных мною средств.
Например, вот эта роскошная машина была оформлена на некую... Говорову Анжелику Витальевну.
Я сидела на диване в полном отупении. В голове пульсирующим набатом стучала кровь. В таком состоянии и застал меня наш, по всей видимости, общий с Анжеликой, Жанной, Светочкой и бог знает кем ещё ""прекраснодушный принц"", встревоженный отсутствием в рабочей сумке заветной папки.
Что происходило дальше - догадаться не сложно. Обвинив меня не больше-не меньше - в шпионаже, светило художественной критики, обильно брызгая слюной, закатило фееричную истерику и, громко хлопнув дверью, упылило в закат, обещая раскатать меня в блин, сравнять с тем плинтусом, из под которого он меня вытащил и что-то там ещё, что в таких случаях пафосно орут подобные ублюдки.
Наконец, оглушающий до звона в ушах визг прекратился и навалилась такая же оглушающая тишина. И пустота.
С неимоверным усилием выбираясь из эмоциональной ямы, я ещё пыталась творить. Но в таком упадническом настроении сложно создать хоть что-нибудь стоящее.
Выставки, запланированные на месяцы вперёд, проваливались одна за другой - Николя свято держал данное мне на прощание слово.
И я погасла…
Были ещё попытки вернуться в творчество.
Потом было рабочее место в областном театре, иллюстрирование детских книжек и много чего ещё.
На память о трех годах работы в театре осталось только большие папки с эскизами костюмов эпохи Марии-Антуанетты и куча разрозненных знаний о ней самой, о тканях и отделке, о красках и вышивках и такие же папки с работами о Викторианской эпохе Англии. Это были любимые мной и хорошо изученные времена...
