Изнанка модной жизни

И после того самого, нашумевшего, спектакля я уволилась – слишком бурным и активным было театральное общество, слишком много интриг, разговоров и суеты. Не знала, куда себя приткнуть, пока не оказалась в этой чудесной школе в окружении юных дарований.

2"

"Наверное, здесь - рядом с ребятишками - я просто пыталась ""согреться"". Жизнь потеряла краски, я постоянно хандрила, цепляла болячки. Врачи, к которым обращалась, разводили руками: мол, падение иммунитета, вследствие стресса - обычное дело. Все, как один, диагностировали мне клиническую депрессию.

Поэтому, я не удивилась, что в числе первых загремела на больничную койку от модной в это время мировой напасти. Пока первые доктора изобретали схемы лечения, а первые пациенты справлялись с вирусом за счёт собственного иммунитета, я лежала под кислородом, открывая глаза только на голос медсестры.

И с каждым разом все хуже и хуже понимала, что она говорит. Мне казалось, что я просто засыпаю…

- Мадлен...Мадлен!.. По-моему, эта бледная немочь выглядит немного получше, как ты считаешь, ягодка? - голос, порожденный моим воспаленным сознанием, звучал крайне неприязненно.

- Тётя, по-моему, она всегда так выглядит, даже когда здорова. - послышалось мелодичное хихиканье и я, всё-таки, решила через силу открыть глаза с мыслью: «Неужели бред может быть таким отчетливым?»

К великому удивлению, глаза открылись легко, а на лице не было кислородной маски. Неужели стало лучше? Сердце радостно подпрыгнуло – дышалось мне легко.

Сфокусировав зрение, не увидела ни больничных стен, ни аппаратов. Я находилась в какой-то комнате, которая больше была похожа на декорации к историческому фильму: кровать с невзрачным балдахином, покрывало тоже на вид сильно отличалось от больничного - стеганое большими ромбами - оно имело совершенно безвкусную расцветку. Какой интересный бред.

Краем глаза заметила некое шевеление и перевела взгляд вправо. Рядом с кроватью стояли две женщины. Нет, простите - дамы. Мозг тут же безошибочно определил наряды, как относящиеся к предреволюционному периоду. Я всмотрелась в высокие прически-пуфы... Ну, точно — исторический спектакль относится к временам Марии-Антуанетты.

С профессиональным интересом рассмотрев крой и ткани платьев, поражаясь качеству и проработке костюмов, перевела взгляд на лица.