Ближайшие билетные кассы находятся на соседней улице, двадцать минут быстрым шагом.
Выскочила из подъезда, почти бегом побежала в сторону арки, сама не осознавая до конца, почему так торопится. Нет, в самом деле, что это с ней? Так печальная новость глубоко в душу вошла? Всплыла из подсознания детская любовь к отцу, и пепел Клааса постучал в сердце несчастного Уленшпигеля? Кто знает… Иногда мы сами себе не принадлежим в своих поступках, а просто бежим по наитию, куда мятущаяся душа зовет…
Оп!.
. Мятущаяся душа вздрогнула и замерла в испуге – с той стороны арки навстречу ей шел Джаник…
Даже не шел, а бежал. Увидел ее, остановился, спросил, запыхавшись:"
"– Что случилось, Марсель?
– А ты что здесь делаешь, Джаник? – ответила она вопросом на вопрос. – Ты же знаешь, что Юрки дома нет, он с Леной к ее родителям на дачу уехал…
– Да, я знаю. Да, Юрка уехал. Но у тебя ведь что-то случилось, правда?
Она даже не обратила внимания, что он обращается к ней на «ты».
Как будто так было привычно. Как будто так было всегда. Пожала плечами, проговорила грустно:
– С чего ты взял, будто у меня что-то случилось?
– Не знаю. Но я вдруг почувствовал – тебе плохо. И сейчас тоже. Смотрю и понимаю – тебе плохо!
– Да, мне плохо. Но то, что со мной происходит, вовсе тебя не касается, Джаник. Дай мне пройти, я очень тороплюсь!
Она произнесла последнюю фразу нервным и звонким голосом, в котором явно слышались приближающиеся слезы.
Вздохнула, пытаясь их сдержать, но ничего не получилось. Получилось только вяло махнуть ладонями да тут же прикрыть ими задрожавшее лицо.
– Пойдем… Пойдем в скверик, Марсель. Чего мы тут, в арке? Там скверик, через дорогу… Сядем поговорим…
– Ой, да никуда я с тобой не пойду, отстань!
– Тебе надо успокоиться, в себя прийти. Как ты дальше пойдешь – вся в слезах?
– Отстань… Отойди от меня, пожалуйста…
– Не отойду. Расскажи мне, что случилось.
– Это не твое дело… Совсем не твое дело…
– Хорошо. Если не хочешь, можешь не рассказывать, но ведь успокоиться все равно надо, правда?
Она молча кивнула головой, соглашаясь. И впрямь, не идти же по улице, на ходу проливая слезы.
– Идем… – настойчиво повторил Джаник, тронув ее за локоть.
Локоть она отдернула, но послушно поплелась за ним в скверик. Благо идти было всего ничего, только дорогу перейти.
