Усевшись на первую попавшуюся скамью, повернула к нему залитое слезами лицо, проговорила на горестном выдохе:
– У меня отец умер, Джаник, представляешь? Полгода назад! А мне даже не сказали! Ну как так можно было, а? Взяли и не сказали… Я только сейчас об этом узнала.
– Ничего себе… Но как же так получилось, Марсель? Почему тебе не сказали? Почему?!
Джаник почти выкрикнул это «почему», и она расплакалась того горше, уловив энергию искреннего и в то же время крайне возмущенного сочувствия. Наверное, именно такого сочувствия она и ждала от Лени… Такого же искреннего.
Такого же возмущенного. Без лишних циничных выводов, пусть хоть сто раз юридически правильных, о причинах этого обидного «не сказали».
– Да долго объяснять почему… – махнула она рукой и вздохнула длинно, со всхлипом. – Да и не в этом дело… То есть не в причинах… Просто мне очень обидно, понимаешь? За себя обидно, за отца обидно. Даже не попрощалась с ним по-человечески. Хотя мы с ним не общались, но ведь он мой отец… Другого отца не было и не будет… Понимаешь?
– Понимаю… – обнял ее за плечи Джаник, участливо заглядывая в глаза.
– Конечно, я понимаю, как тебе обидно, Марсель… И неважно, что вы не общались, это правда. И не в причинах дело, ты правильно говоришь. Какие тут могут быть причины? Да какие бы они ни были, все равно очень больно… Да, я тебя понимаю, Марсель…
Он еще что-то бормотал ей в ухо, повторяя одни и те же фразы, и покачивал ее в своих сильных руках, и утирал слезы со щек дрожащими фалангами пальцев. И она в какой-то момент поняла, как хорошо плачется в его объятии.
И не только плачется, а вообще хорошо. И в то же время стыдно. Ужас как стыдно. Но пусть этот стыд продлится еще секунду… Еще немного, еще чуть-чуть… Пусть она будет та самая сучка из русской народной поговорки… Но еще самую малость!
– Вообще-то я за билетом на поезд пошла… – наконец сделала она попытку высвободиться из его рук. – Да, мне надо идти, Джаник. Хочу сегодня же уехать, вечерним поездом. Надо же на могилу к отцу сходить, надо проститься, хотя бы так… Сама не знаю, почему тороплюсь, но почему-то чувствую, что так надо.
Мне самой надо, понимаешь?
– Ты все правильно чувствуешь, Марсель. Я понимаю. И я бы тоже торопился на твоем месте.
– Ты и правда понимаешь? – спросила она, с пристальным интересом глянув ему в лицо.
– А как же еще? – вскинул вверх красивые брови Джаник. – Разве по-другому можно?
– Ладно, это я просто так спросила… Спасибо тебе, Джаник.
– Да за что?
– За сочувствие. За понимание.
