Дети, врачи говорят, существа особо впечатлительные… Красный Человечек мне начал не только в кошмарах сниться, но и в темных углах мерещиться, просыпалась ночью с криком, долго уснуть потом не могла, плакала… В конце концов мать заметила, что со мной что-то неладное происходит, что по дому я стала ходить как-то странно, отказывалась в иные комнаты входить, пока там не зажгут лампы, хотя было еще не так уж и темно… Она меня быстро разговорила и, когда узнала, в чем дело, рассердилась не на шутку, побежала к отцу… Мадам Шарпантье в тот же день из дома вылетела, как снаряд из пушки.
Мама с отцом и новая бонна мне долго объясняли, что все неправда, что никакого Красного Человечка нет. Только это настолько въелось, что прошло далеко не сразу. Я еще долго боялась темных комнат и углов, видела этого злодея во сне, а на чердак опять осмелилась пойти только года через два… В общем, смело можно сказать: самое страшное впечатление в жизни. Другим, собственно говоря, и взяться неоткуда, ну что такого страшного было в жизни? Разве что извозчичья лошадь понесла, когда в третьем классе мы с подругами возвращались из гимназии, мы перепугались, в подворотне прятались…
– Понятно, – задумчиво сказал Ахиллес.
– Значит, он и приходил…"
"– Я же сказала: даже целая орава, одинаковых, как горошины из одного стручка. Вскоре после ужина, когда я сидела с книгой, полезли из-под кровати, из углов, вообще неведомо откуда. Как я не завизжала на весь дом – уму непостижимо… Видимо, язык отнялся от испуга.
Забралась с ногами в кресло, а они передо мной столпились и начали говорить всякие гадости. Говорили, раз уж я теперь большая и даже женщина, меня следует не съесть, а… – Она чуточку покраснела. – Говорили про нас с тобой всякие гадости, я ни одной в жизни вслух не повторю. После очень уж явной гнусности я как бы ожила, смогла владеть руками-ногами. И запустила в ближайшего книгой. А она пролетела сквозь него и шлепнулась на пол.
Тогда я в них принялась бросать все, что было под рукой, – бонбоньерку[101], гребень, кольцо… С тем же результатом. И когда я убедилась, что они как бы из тумана сотканы и вреда мне причинить не смогут, успокоилась чуточку. Прошла сквозь них, легла на постель как была, одетая, подушку на голову положила. Только еще долго слышала, как они гнусят и издеваются. Потом, не знаю уж, сколько прошло времени, голоса как-то незаметно смолкли.
