Вот так, один-единственный раз получилась польза, а в остальных случаях – никому ни пользы, ни вреда, кроме одного типа, о котором я чуть погодя, – только тягостного недоумения прибавляется. Искал я связь меж личностями всех, кто пережил нашествие нечисти или прочего – ничего не нашел, чуть мозги не вывихнул. Одно понял: все, с кем сие происходило, обитают в Терешинском конце – у нас так называют восточный кусок Красавки, где приход церкви Святого угодника Николая Мирликийского. Конец немаленький, не менее сотни дворов.
С жителями других концов села тоже такое происходило, но примерно с десятком, не более. Главным образом на терешкинских навалилась напасть. И другое тоже, уже без всяких исключений, с ними же происходило. Под окнами человек у десяти ночами некий нечеловечий голос завывал, хохотал нелюдски, стращал разными несчастьями, беды пророчил, открывал разные секреты… впрочем, я так полагаю, врал все. А несколько человек саму смерть видели – стояла неподвижно ночью с косой наперевес у забора, малое время постоявши, пропадала.
Имейте в виду, Ахиллес Петрович: случаев таких, подозреваю, могло быть больше, чем мне стало известно… – Он помолчал и конфузливо признался: – Расскажу, что уж… И у меня дней десять тому назад на подворье нелюдской голос объявлялся, издевался всячески, сказал даже, тварь, что супруга моя с Никишкой-мельником крутит… только вранье все это, точно знаю. Недолго он окаянствовал, минут несколько. Я набрался храбрости, думаю, не мне, становому приставу и отставному штабс-капитану, нелюдских голосов бояться.
Выскочил на двор с наганом – только никого там не было, и голос еще раньше унялся. Именно здесь все и было, – он кивнул за окно. – Подворье мое, где мы с вами сейчас сидим, в Терешкинском конце и расположено… Вот такие дела, Ахиллес Петрович. Честью вам клянусь, так и было со мною. И не пил я запоями, и сумасшествию не подвержен, специально к доктору ходил, он сказал, что у меня все в порядке. А теперь, поскольку я вам все изложил, самое время помянуть о том единственном случае, когда вред б ы л… Обитал у нас такой Матвей Лукич Капитанов…
– Знаю, – сказал Ахиллес.
– Кулачок высокого полета, арендовал десятин сотню у Лесневского."
"– Он самый. Приехал он вечером к себе на двор в жутком виде, трясся, зубами стучал, кричал, что за ним черти гонятся. Побегал недолгое время по дому, брякнулся на пол и отдал Богу душу. Доктор сказал потом – паралич сердца. Дома еще лежит, завтра похороны, как положено.
