Онлайн-библиотека книг
В глубине души Мартиса знала, что если кто-нибудь из них до нее дотронется, то ее тело найдут — возможно, только через несколько веков — замурованным в стене. В склепе замка Кригэн.
— Господи, ну пожалуйста!
Собравшись с силами, она сумела запрыгнуть на лошадь. Дездемона тут же бросилась вперед и поскакала напролом через кусты, прямо на людей в капюшонах. Мартиса ничего не видела, кроме земли, улетающей назад под копытами лошади. Казалось, весь мир вокруг нее вертится. И все-таки что-то цеплялось за нее, рвало одежду, пыталось вытащить из седла.
Дездемона в бешеной скачке принесла ее туда, где росли дубы. Оглядевшись, Мартиса поняла, что оказалась в самой чаще леса.
— Ну вот! Нам нужно было выехать на дорогу, а вместо этого мы попали в самую чащу! Теперь придется сделать круг.
Неожиданно лошадь споткнулась, и Мартиса, не удержавшись в седле, перелетела вперед, через голову лошади, и упала на землю.
Земля, покрытая ковром из листьев, была мягкой, Мартиса не ударилась, но была ошеломлена.
Мартиса вскочила на ноги и позвала Дездемону:
— Иди сюда… — Мартиса протянула руку, чтобы схватить поводья, но кобыла дернулась и прошла на несколько футов вперед. — Дездемона! — крикнула она в отчаянии. — Ну пожалуйста, не поступай так со мной!
Кобыла повернулась и посмотрела большими задумчивыми глазами, словно понимала каждое слово.
— Хорошая девочка, славная девочка, правильно, ты просто не можешь меня тут оставить!
Мартиса знала, что ее голос должен звучать спокойно, нельзя, чтобы в нем слышался страх. И она ухитрилась говорить спокойно и стала медленно, крошечными шажками приближаться к Дездемоне.
— Ты предательница! — Мартиса упрекала лошадь, но сохраняла успокаивающий тон и говорила тихо: — Да-да, милая, когда я как могла старалась на тебя запрыгнуть, ты гарцевала.
Кобыла просто стояла на месте. Мартиса протянула руку. Дездемона тряхнула головой, словно кивая, и даже сделала шаг навстречу. А потом, когда Мартиса почти уже схватила поводья, из кустов вдруг с пронзительным криком вспорхнул черный дрозд. Для лошади, и без того испуганной, это оказалось последней каплей.
