– Ну, лимоны в огороде у меня не растут, и морепродукты в колодце не завелись пока. Так что ешь, что даю.
Глеб низко склонился над тарелкой и быстро выхлебал из тарелки бурую массу.
Знала бы мама! Не говоря уже о бабушке.
Луиза внимательно, не отрываясь, смотрела как он ест.
– Молодец! – похвалила она, когда он все съел. – Теперь тарелку помой.
Афанасьев встал и потащился к жестяной раковине, над которой висел большой водонагреватель.
– Воду, воду горячую экономь! – приказала Луиза. – Это тебе не город, каждая капля за мой счет нагревается!
– Я и экономлю, – пробормотал Глеб и с тоской посмотрел в окно, которое, как почти все окна в этом доме, выходило на глухой кирпичный забор.
Когда Афанасьев собирал огурцы в теплице, он через стеклянные стены хорошо рассмотрел территорию, прилегающую к дому. Кроме большого, ухоженного, и уже приготовленного к зиме огорода, тут имелась зеленая лужайка перед крыльцом, колодец, пара сараев, пристройка к дому, – очевидно летняя кухня, и еще одна небольшая постройка без окон, о назначении которой Глебу думать совсем не хотелось.
Баня, одним словом, была еще во владении Моны Лизы.
«И как я сюда смог попасть?» – снова подумал Глеб, рассматривая высокие кирпичные стены. Он нисколько бы не удивился, узнай, что небольшой участок колючей проволоки, ограждающий территорию с одной стороны, находится под напряжением. «Как на зоне», – решил Афанасьев."
"А еще по участку бродили два огромных облезлых пса, которые вели себя тихо, но что-то в их мрачном виде говорило, что если Афанасьев попробует проделать какие-нибудь нестандартные действия, – сигануть через забор, к примеру, – псы немедленно порвут его в клочья.
В общем, вынашивать планы побега в такой обстановке было практически невозможно. Более того, после битвы с петухом и тарелки «Зинкиного позавчерашнего супа» Афанасьев чувствовал себя полностью морально и физически сломленным.
Он раб!
В самом примитивном и некрасивом смысле этого слова.
Он помыл, наконец, тарелку, а заодно и всю посуду, которая была в раковине.
– Молодец! – снова похвалила его Луиза и поставила на стол вазочку с красным вареньем. – Можешь чаю попить. Заслужил. – Она налила в простой граненый стакан заварки и разбавила ее кипятком из чайника.
Глеб сел за стол и начал хлебать жидкий, невкусный чай.
– Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей? – спросила его вдруг Луиза, усевшись напротив.
