Она свесила сцепленные в замок руки между колен и что-то человеческое вдруг промелькнуло в ее маленьких глазках.
«Наверное, она нормальная баба! – подумал вдруг Афанасьев. – Наверное, абсолютно нормальная, только настрадавшаяся от пустоты, одиночества, от предательства...» Сколько таких вот баб он утешал, развлекал, давал им надежду на маленькое личное счастье, а потом бросал, разумеется. Потому что нет на свете ничего скучнее, чем баба, поверившая, что она нашла наконец свое единственное, неповторимое, безграничное счастье.
В этом нет перспективы, нет адреналина, нет победительного чувства захватчика, это пахнет кислыми щами, выстиранным бельем, которым занавешена ванна, глупым осенним консервированием, парой орущих ртов в детской и растолстевшей фурией, которая вечно просит что-нибудь починить в доме.
Это не для него! Но почему-то подходит для абсолютно всех женщин. Даже если они вначале кичатся своей образованностью, независимость, вкусом и свободными взглядами.
– Нет, я не считаю тебя сумасшедшей. – Глеб отодвинул пустой стакан и съел три ложки кислого варенья. Стараясь, чтобы не перекосилось лицо, а голос казался искренним, он сказал: – Я считаю, что такая, как ты, может составить счастье любого мужчины.
Ну давай, давай, подстегнул он себя. Сколько раз ты забалтывал, уговаривал, заставлял плясать под свою дудку женщин! Любых – стерв и скромниц, простушек и мнящих себя светскими львицами, ласковых и истеричек, русских, евреек, хохлушек и даже калмычек! Но мозг после Зинкиного супа парализовало, изобретательность была растрачена в петушином бою, и он ляпнул:
– Ты красивая!
Чтобы как-то сгладить пошлость и неправдоподобность своего комплимента, Афанасьев порывисто схватил огромную как подушка руку Луизы и сжал ее.
Жест получился страстным, очевидно, от страха.
– Врешь, – усмехнулась Луиза и выдернула руку. – Я толстая, уродливая, малопривлекательная для мужчин, и прекрасно об этом знаю.
Давай, Арсенчик, договоримся, что ты в моем присутствии не будешь нести обычные мужские глупости. Зачем? Тебе же не надо пытаться затащить меня в постель. Я сама все решаю. Мне не нужны комплименты, букеты, конфеты и отвратительное вранье про неземную красоту. Мне нужно лишь послушание и подчинение. Это все, что мне нужно!
– Ты красивая! – заорал Глеб и вскочил.
