– Слушайте, да позовите вы кого-нибудь, у кого есть уши, глаза и мозг! – возмутился Глеб.
– Это кого? – опять не понял ничего лейтенант."
"– Ну, начальство какое-нибудь, что ли, – устало пожал Афанасьев плечами. Рука в наручнике затекла и очень болела.
– Я тута начальство. Я дежурный! Младший лейтенант Ласточкин! – Юнец вскинул к непокрытой голове руку.
Девки в телевизоре совсем потеряли стыд. Лейтенант покосился через плечо на экран.
Афанасьев вдруг сообразил, как разрулить ситуацию.
– Ладно, младший лейтенант Ласточкин, – вздохнул он, – давайте мне бумагу и ручку. Буду писать явку с повинной. Только отцепите банки, отстегните от меня табуретку и сгоняйте во двор за свежей травой. Моему кролику пришло время поужинать.
Через десять минут Афанасьев сидел за столом и под непристойные звуки, несущиеся из телевизора, излагал свою историю на бумаге.
* * *– Отцепи! Целоваться неудобно.
Сычева подергала руку в наручнике.
Карантаев ошарашено на нее посмотрел и быстро обшарил свои карманы.
– Слушай, – растерянно сказал он, – ты случайно не помнишь, куда я сунул ключ от наручников?
– Я?!!
– Ну да, я же с тобой целуюсь. Может, ты случайно где-нибудь его... нащупала? – Он снова быстро обшарил карманы, лицо его выразило поочередно – испуг, растерянность и восторг.
– Ты хочешь сказать, что потерял ключ от наручников?
– Нет, ну ничего такого я сказать не хочу...
Сычева, не сводя пристального взгляда с довольного лица лейтенанта, начала его обыскивать: сначала проверила карманы куртки, потом засунула свободную руку в тугие карманы джинсов, потом.
.. потом засунула ее под водолазку (может, он таскает ключ на веревочке, на груди?), но ничего, кроме буйной поросли, под которой бурно пульсировало лейтенантское сердце, не обнаружила.
– Ой, сделай еще так, – закрыв глаза, попросил лейтенант.
Сычева размахнулась и, привычным уже движением, залепила Карантаеву увесистую оплеуху.
– Свидетельница, – открыв глаза, грустно сказал Карантаев, – вы меня насилуете и бьете, бьете, а потом снова насилуете! И так на протяжении всего следствия.
Это может плохо для вас кончится!
– Я на тебя жалобу напишу, – прошипела Сычева, – тебя проверками замучают, ты отписки будешь писать чаще, чем следствием заниматься. Ты подвергал мою жизнь опасности на чертовом колесе, ты арестовал меня без санкции на арест, ты грубо и сексуально меня домогался...
