Извращенная гордость

Это означает отсутствие подкрепления.

Я сглотнула. О, Сэмюэль. Мой защитник. Как ты мог быть таким глупым? Если Сэмюэль мертв, я не смогу жить дальше, зная, что он умер, чтобы спасти меня. Слезы побежали горячими дорожками вниз по моим щекам.

— Если ты… если ты… — я не могла даже произнести это.

— Тогда убей меня сейчас.

— Он еще не умер, — пробормотал Римо, изучая меня темными глазами. — Посмотрим, как долго он продержится.

Сэмюэль не умер. Ещё нет. Мои глаза расширились.

— Дай мне взглянуть на него.

Римо прикоснулся к моему горлу, подходя ближе.

— Зачем? Так ты сможешь попрощаться?

Я прикусила губу.

— Чтобы увидеть правду.

Римо улыбнулся.

— Я не лгу.

Он схватил меня за запястье и потащил из комнаты. Он повел меня в подвал и, держа за руку, чтобы я не могла ворваться внутрь, открыл одну из камер. Внутри лежал Сэмюэль, весь в крови, и не двигался, если не считать неглубокого вздымания и опускания груди. Его светлые волосы слиплись от крови. Моя грудь сжалась так сильно, что я была уверена, что потеряю сознание в любую секунду.

— Что ты сделал?

— Пока немного, — сказал он, закрывая дверь. — Ударил его по голове. Как только он проснется, мы с Нино займемся им.

Я знала, что это значит. Ужасающий, мучительный крик эхом разнесся по подвалу. Я вздрогнула.

— Это дело рук Нино. Он разговаривает с другим выжившим.

Скоро это будут крики Сэмюэля. Скоро он подвергнется ужасам, от которых хотел меня спасти. Ужасы, от которых я была избавлена. К горлу подступила желчь. Мой близнец будет страдать и умрет за меня.

Я схватила Римо за руку, глаза мои умоляли, хотя я знала, что у него нет сердца, которое я могла бы смягчить.

— Пожалуйста, не надо. Вместо этого пытай меня.

Римо мрачно улыбнулся, обхватив ладонями мое лицо.

— Я не хочу тебя мучить. И я сказал тебе, что никогда больше не порежу тебя, Ангел.

Конечно. Я знала, чего он хочет, чего он хотел с самого начала, и сегодня он это получит.

Проглотив свою гордость, потому что это не стоило жизни Сэмюэля, я опустилась на колени прямо перед Римо.

— Я стою на коленях. Я умоляю тебя пощадить его. Что бы ты ни хотел, это твое, Римо. Прими это. Возьми все.

Его темные глаза вспыхнули с чувством, которое я не могла прочитать.

— Ты не умоляла о пощаде. Ты не предлагала мне свое тело, чтобы избежать боли, но ты сделала это ради своего брата?

— Я знаю. Я сделаю ради него все, — прошептала я. — Я предлагаю тебе все. Ты можешь взять все это.