Извращенная гордость

Фабиано отпустил меня и присоединился к другим мужчинам, оставив меня стоять посреди комнаты, как кусок мяса, который нужно проверить. Ужас поселился в моих костях, потому что, возможно, именно этим я и была для них. Мясом.

Римо указал на сероглазого.

— Это мой брат Нино. — затем он указал на молодого человека рядом с собой. — И мой брат Савио.

Римо подошел ближе, каждый мускул его тела напрягся, словно он был хищником, готовым к прыжку. Я стояла на своем. Я не дала бы ему и дюйма. Я бы ему ничего не дала. Не мой страх и не одной слезинки.

Он не мог заставить меня. Я не обманывала себя, думая, что смогу помешать ему взять что-нибудь еще.

— Серафина Кавалларо.

Мое имя было лаской на его губах, когда он медленно обошел меня. Он остановился позади меня, чтобы я не могла его видеть.

Я подавила дрожь.

— Не Кавалларо. Это фамилия моего дяди, не моя.

Дыхание Римо овевало мою шею.

— В каждой области, что имеет значение, ты Кавалларо.

Я впилась ногтями в ладони. Серые глаза Нино следили за этим движением без тени эмоций на лице.

Фабиано сидел на столе, глядя на человека позади меня, но не на меня. Савио смотрел на меня со смесью любопытства и расчета.

Я ничего не сказала, только упрямо смотрела вперед. Римо обошел меня и остановился передо мной. Он был высоким мужчиной, и я пожалела о своих каблуках. Я была не совсем маленькой, но босиком доходила ему до подбородка. Я слегка приподняла голову, пытаясь казаться выше.

Губы Римо дрогнули.

— Я слышал, вчера ты должна была выйти замуж за своего жениха, Данило Манчини, — сказал он с кривой усмешкой.

— Поэтому я лишил тебя брачной ночи.

Я вспомнила мамины слова утешения. Что Данила будет добр ко мне. Что я не должна бояться, что он заявит свои права после нашей свадьбы. И слова Сэмюэля, что он выследит Данило, если тот не будет обращаться со мной как с леди.

Когда я смотрела в лицо Римо Фальконе, мое беспокойство о сексе с Данило казалось смешным. Каморра не будет добра ко мне. Имя их Капо было произнесено приглушенным, испуганным шепотом даже среди девушку в наряде.

И ужас, не похожий ни на что, с чем я когда-либо сталкивалась, охватил меня, но я подавила его. Гордость была моим единственным оружием, и я буду держаться за нее до самого конца.

— Интересно, позволишь ли ты своему жениху попробовать что-нибудь перед свадьбой, — пробормотал Римо низким вибрирующим голосом, в котором слышалась угроза.

Меня охватило негодование. Как он смеет предлагать такое?

— Конечно, нет, — холодно ответила я.