Извращенная гордость

Я ничего не понимал, но он мог трахать кого угодно, когда угодно, как ему заблагорассудится.

— Мне нравятся девушки.

— Очевидно, не их киски. — он покраснел. У нас было еще много работы. — Ты хотя бы девушку целовал? — я сделал шаг ближе к нему. Он отвел взгляд и моя улыбка расширилась. — Кто это был? Девочка из школы? Или все-таки шлюха?

Его глаза вспыхнули гневом, и он бросился на меня. Его удар оказался на удивление удачным, но я блокировал его обеими руками, а затем сильно ударил Адамо в бок— хотя и не так сильно, как хотелось бы.

Мы нашли хороший ритм, и я видел, как Адамо входит в него, как будто это была одна из его раздражающих видеоигр. Должен признаться, мне понравился спарринг. Но не более того, потому что, если бы я действительно сражался с Адамо, парень был бы на полу. В конце концов мы прислонились к клетке, потягивая воду и обливаясь потом.

— Я не думал, что ты сдержишься. Я думал, ты хочешь надрать мне задницу, потому что я ебаное разочарование в твоих глазах.

Я опустил бутылку.

— С чего ты взял, что я сдерживаюсь?

Он фыркнул.

— Ты самый сильный боец, которого я знаю. У меня нет ни единого шанса против тебя.

— Пока нет. Может быть, когда-нибудь. И ты не разочарование.

Он покачал головой.

— Я никогда не буду таким, как ты, Нино или даже Савио.

— Я не хочу, чтобы ты был таким, как мы. Я только хочу, чтобы ты был Фальконе и гордился этим.

Адамо хмуро посмотрел на меня, потом опустил взгляд на бутылку.

— Мы можем провести еще один раунд?

— Конечно, — ответил я, хотя мне не терпелось вернуться к Серафине.

— На этот раз не сдерживайся, — сказал Адамо.

Мои губы широко раскрылись, и я поставил бутылку. Я должен был биться с Адамо раньше.

СЕРАФИНАЯ лежала на кровати, глядя в потолок, беспокоясь о своей семье, особенно о Сэмюэле. Он так защищал меня, что если он сделает что-нибудь глупое, например, нападет и погибнет? Я хотела спастись, но если что-то случится с Сэмом, я не выживу. Я лучше буду страдать от боли и терпеть присутствие Римо, чем видеть, как страдает мой брат.

Тяжесть легла мне на живот, когда я вспомнила выражение его глаз, когда Римо приставил нож к моей коже. Этот взгляд ранил гораздо сильнее, чем неглубокая рана. Но порез дал мне важную информацию о Римо. У него была слабость, и это было как-то связано с теми шрамами и его братьями.

Перед моей дверью послышались шаги, и кто-то постучал. Я удивленно села. Никто раньше не утруждался стучать в дверь.