Извращенная гордость

— Ты не боишься, что я сбегу?

— Я поймал тебя однажды.

— Я была в подвенечном платье, поэтому двигалась слишком медленно.

— Я всегда буду ловить тебя, Ангел.

После тридцати минут, мы остановились, чтобы попить и немного отдохнуть. Я видел, что Серафина осматривает местность. Сделав большой глоток воды, я наблюдал, как она опустилась на корточки и снова зашнуровала кроссовки. Когда она выпрямилась, я понял по напряжению в ее руках и ногах, что она собирается что-то сделать.

Она швырнула песок мне в лицо и даже умудрилась засыпать им глаза.

Серафина была быстрее, чем в прошлый раз, и она не осталась на тропе, что было огромным риском с ее стороны. Если она заблудится здесь, то умрет от обезвоживания, прежде чем найдет дорогу к цивилизации. Я набрал скорость. Серафина прыгала, избегая камней, и практически летела над землей. Это было прекрасное зрелище.

В конце концов, я догнал ее. Ее ноги были намного короче, и она была менее мускулистой. Когда я был достаточно близко, я обнял ее за талию, как в прошлый раз. Мы оба потеряли равновесие от удара и упали. Я приземлился на спину, Серафина сверху.

Она ударила меня коленом в живот и попыталась вырваться. Прежде чем она успела нанести реальный ущерб, я перевернулся и прижал ее к земле своим весом, ее запястья были подняты над головой.

— Попалась, — пробормотал я, задыхаясь и обливаясь потом.

Грудь Серафины тяжело вздымалась, глаза горели негодованием и яростью.

— Тебе нравится погоня.

— На самом деле, нет, — сказал я низким голосом, приближая наши губы. — Но с тобой да.

— Ты знал, что я убегу, — пробормотала она.

— Конечно. Ты предназначена, чтобы быть свободной. Что заставляет меня задуматься, почему ты позволяешь кому-то вроде Данило держать тебя в клетке.

Она извивалась подо мной.

— Отпусти меня.

— Мне нравится быть на тебе и между твоих гибких ног.

Я слегка покачал тазом. Она напряглась.

— Не надо.

Я слизнул капельку пота с ее горла, прежде чем оттолкнуть ее и встать. Серафина проигнорировала мою протянутую руку и поднялась на ноги. Ее волосы выбились из конского хвоста, и она была покрыта грязью и потом.

— Я предпочитаю, чтобы ты была такой.

Она нахмурилась.

— Грязной?

— Дикой. Видеть тебя в этом белом злодеянии не может сравнится. Слишком идеально, слишком ухоженно, слишком фальшиво.