“ С ней легко, ” сказал он после долгой паузы. “Она понимает меня так, как никто другой, даже если наши мировоззрения принципиально отличаются. Когда я не с ней, я хочу, чтобы она была там. Когда я с ней, я хочу, чтобы этот момент длился вечно. Она заставляет меня хотеть быть лучшим человеком, и когда я думаю о мире, где ее нет ...” Его челюсть сжалась. “Я хочу сжечь каждый дюйм этого до основания”.
Я уставилась на него. “Черт возьми. Кто ты и что, черт возьми, ты сделал с Алексом Волковым? "" Я похлопал его по спине.
""Кем бы ты ни был, ты должен написать для убийственного издания Hallmark"".
Алекс пристально посмотрел на меня. “Скажи кому-нибудь, что я это сказал, и я сдеру с тебя кожу заживо ржавым ножом, чтобы продлить боль”.
""Точно. Просто так. Так убийственно романтично ”.
“Твои места в ложе ходят по тонкому льду, Чен”.
“Эй, помни. Я тот, кто должен простить тебя. Будь милым ”. Я жестом попросил бармена еще выпить.
Несмотря на мои шутки, мой мозг не мог перестать воспроизводить слова Алекса.
Когда я не с ней, я хочу, чтобы она была там. Когда я с ней, я хочу, чтобы этот момент длился вечно."
"Я никогда не чувствовал себя так по отношению к женщине ... за исключением одного.
Непрошеные образы из последних двух месяцев пробежали через мою голову. Я и Джулс под деревом на пикнике. Я рассказываю ей о смерти Тани в библиотеке. Восхитительный способ, которым ее лоб морщился, когда она концентрировалась, и гордая улыбка, которая осветила ее лицо, когда я, наконец, объявил ее готовой к банни-слоуп в Вермонте.
То, как она смеялась, какой она была на вкус, и то, что я чувствовал, когда был с ней, как будто я никогда не хотел, чтобы она уходила.
Я бы списал все это на смесь похоти и цветущей дружбы, но что, если…
Нет. Черт возьми, нет.
Мои ладони покрылись потом. Я опрокинул свой напиток, не попробовав его.
Мне не нравился Джулс. Половина наших трахов были ненавистными трахами. Они были горячими, но только потому, что мне нравилось трахать ее, не означало, что я хотел от нее чего-то еще.
Ну и что, что она была не такой ужасной, как я изначально представлял? Она все еще была собой.
Бесящий, язвительный, заноза в моей гребаной заднице ... и верный. Страстный. Иногда на нее было так красиво, что на нее было больно смотреть.
Что бы я делал в мире, где не было бы Джулса? Я бы не стал его сжигать, но…
Черт, почему здесь было так жарко?
Мой телефон завибрировал от входящего звонка. Я ответил на это, радуясь, что отвлекся.
