Он будет двухсотфунтовым ублюдком, который любит обижать женщин с нежными чувствами.
А потом он снова навис надо мной, весь мускулистый, сильный и властный, и мне захотелось поцеловать его, а не бороться с ним.
— Этот нож, — сказал он низким угрожающим голосом, протягивая лезвие между нами. — Это может быть твоим спасением или падением.
Он схватил меня за руку и развернул к себе. Моя спина столкнулась с его грудью, когда он прижал меня к себе. Я застыла от шока. Он коснулся кончиком лезвия кожи между моих грудей, затем медленно провел им вниз к моему животу.
Давления было недостаточным, чтобы оставить след, но мой желудок скрутило при мысли о том, что я почувствовала бы, если бы это было так.
— Этот нож может дать твоему противнику еще одно преимущество над тобой. Если ты не можешь справиться с ножом, ты не должна использовать его.
Он отпустил меня, и я, шатаясь, вышла из его объятий. Мое сердце колотилось в груди, когда я посмотрела на себя. Я все еще чувствовала прикосновение лезвия к своей коже.
Я закрыла глаза, пытаясь остановить нарастающую панику и, что еще хуже, возбуждение.
Фабиано был прав. Если нападавший завладеет моим ножом, он использует его против меня. Нож давал мне чувство безопасности, но теперь и оно исчезло.
Я повернулась к Фабиано, который пристально смотрел на меня. Он протянул мне нож. Я медленно подошла к нему и взяла его.
— Порежь меня, — сказал он.
— Прошу прощения? — спросила я.
— Режь меня. Я хочу посмотреть, есть ли у тебя все необходимое, чтобы причинить кому-то боль.
Режь меня.
Я покачала головой, делая шаг назад.
— Не буду. Это глупо.
Фабиано раздраженно покачал головой и выхватил у меня нож. Его глаза встретились с моими, когда он прижал лезвие к ладони и полоснул.
Я отшатнулась, но не от хлынувшей крови, а от его действий. Он бросил нож на землю. Кровь капала на серый пол. Он сжал окровавленную руку в кулак, и еще больше крови покрыло костяшки пальцев.
— Я вижу, что ты боишься. Страх никогда не бывает хорошим товарищем в бою, — сказал Фабиано, выглядя совершенно непринужденно в боевой клетке.
И никаких признаков боли.
Для него это была знакомая земля, место, где он чувствовал себя как дома. Для меня высокая клетка, казалось, возвышается надо мной грозно. Даже роскошная обстановка не могла этого изменить. И то, что я должна была драться с Фабиано, не очень-то помогло. С его твердым как камень животом, мускулистыми руками и острым взглядом он выглядел уже бойцом. И я видела, как он сражался.
