— В тот момент, когда я открыл глаза и увидел его вместо Алисии, я понял, что что-то не так.
Она обхватывает мою руку своей маленькой ладошкой.
— Мне так жаль за Алисию.
— Перестань извиняться. — я приподнимаю ее подбородок, смотря в эти гипнотические глаза. — Ты не виновата. Ты тоже была жертвой.
Ее нижняя губа дрожит, как в детстве, когда она собиралась заплакать.
— Ты не видел во мне жертву, Эйден. Ты сказал, что уничтожишь меня, как только я впервые вошла в школу.
— В тот день я увидел призрак красной женщины.
И да, Эльза. Я злился на тебя за то, что ты не сдержала своего обещания. Меня еще больше разозлило, что ты меня не помнишь, поэтому я хотел, чтобы ты заплатила. — я ухмыляюсь. — Тогда я решил, что ты моя.
Ее очаровательные черты лица загораются.
— Это радикальное изменение.
Я поднимаю плечо.
— Возможно.
— И ты был таким придурком.
— Ты все еще любишь меня. — ее щеки краснеют, но она остается спокойной. — Скажи это, — я крепче сжимаю ее подбородок.
— Эйден...
Я вижу нерешительность в ее глазах, слышу дрожь в ее голосе.
Скоро она спрячется в своем замерзшем замке, отказывая всем в доступе.
— Скажи это, Эльза.
Мой тон становится резким и не подлежащим обсуждению.
У нее вырывается вздох.
— Я люблю тебя, Эйден. Несмотря ни на что.
— Несмотря ни на что, да?
— Да, придурок. Несмотря ни на что.
Она обнимает меня своей маленькой ручонкой за талию и утыкается лицом в грудь.
Я кладу подбородок на ее золотистые локоны и вдыхаю кокосовый аромат.
— Раньше ты пахла сахарной ватой и летом, — говорю я ей.
— И гребаными Maltesers.
— Эй! — она бьет меня в грудь. — Не оскорбляй мои Maltesers. Я обожаю их, ясно? Кроме того, ты должен быть польщен тем, что я поделилась ими с тобой. Они восхитительны.
— Не совсем. Я ел их только потому, что ты продолжала запихивать их мне в глотку.
— Ты неблагодарная задница.
Я усмехаюсь, пробегая пальцами по ее волосам.
— Я не ел их с тех пор.
— Я тоже. Помню, как хотела их, когда была ребенком, но строгая диета тети не позволяла мне регулярно есть шоколад и сладости.
Хотя я никогда не просила их у дяди. — Эльза замолкает. — Наверное, в глубине души я знала, что не должна есть их в одиночку.
— Я куплю их для тебя, — улыбаюсь я. — И поделюсь.
Мы остаемся в таком положении в течение нескольких минут. На мгновение я забываю, что мы в подвале, где красная женщина пытала меня, а потом умерла.
Я забываю, как Эльза неподвижно лежала в собственной крови.
На какое-то время мы с ней вдвоем находим наши корни.
