Когда я похитил ее, все, чего я хотел, это вернуть ей связь с ее прошлым. Не знать, что произойдет, было опасно, и у меня не было никаких запасных планов — кроме как действительно похитить ее и никогда не возвращаться.
Мне не по себе от неизвестности. Я подумал, что, если бы она вспомнила, что спасла меня за счет смерти своей матери и своей собственной метафорической смерти, она бы меня возненавидела.
— Ты жалеешь, что спасла меня? — спрашиваю я в тишине подвала."
"Это единственный уязвимый вопрос, который я позволял себе за все эти годы.
Ее мать была бы все еще жива, если бы она не спасла меня.
Ее ярко-голубые глаза впиваются в мои с глубоким чувством привязанности.
— Я сожалею о многих вещах, но спасение тебя никогда не было одним из них. Ты был моим светом, и я должна была защитить тебя.
— Даже если ценой стала жизнь твоей матери и твои воспоминания?
— Это психическое заболевание. Это не твоя и не моя вина.
Я киваю один раз.
Сомневаюсь, что она действительно верит в это, но оставляю это без внимания.
У нас впереди все будущее, чтобы вернуться к этому.
— Как думаешь, кто меня спас? — спрашивает она.
— Я не знаю. В то время я уже был без сознания.
Она прикусывает нижнюю губу, как делает, когда погружена в глубокие раздумья.
Я наклоняюсь и целую ее, заставляя покраснеть.
— Я помню, как мама нажала на курок, но не помню, чтобы слышала твой голос, — размышляет она. — Тогда.. Кто-то поднял меня и... — она задыхается. — О, Боже мой! Там был кто-то еще.
Глава 32
Эльза
Прошлое
Я перемещаюсь.
Земля уходит у меня из-под ног, и кто-то держит меня в своих объятиях.
Папочка?
Нет, папе нужна помощь.
Здесь темно. Я не могу открыть глаза. Не могу говорить.
Я могу только оставаться неподвижной, когда кто-то несет меня. Слабое шарканье шагов единственное, что я слышу.
— С тобой все будет в порядке. Ты наследие Стил.
Голос доносится издалека, почти из другой комнаты. Или, может, из другого места?
Моя голова откидывается на руку, несущую меня.
Папочка. Спасите и папу тоже.
Благополучно ли Серые Глаза ушли?
Я хочу задать эти вопросы и многое другое, но мой рот не двигается. Ничто не движется.
Тихий стон доносится до меня с пола. Этот звук такой навязчивый и болезненный, что пронзает насквозь.
Ма?
Мне кажется?
Звук раздается снова, как вой зимой.
На этот раз тот, кто несёт меня, останавливается и оборачивается.
— Ты бы просто не умерла, не так ли? — голос звучит неодобрительно, почти сердито.
