— Папа знает об этом?
— Ему не нужно знать. — Агнус делает паузу. — Пока. — мысль о том, что папа доверяет ему, обжигает горло, как кислота. — Полагаю, теперь ты помнишь, — продолжает Агнус. — Я сказал Итану, что ты вспомнишь, если приедешь сюда, но он упрям, когда дело доходит до эмоций.
— Ты убил мою мать, — выдыхаю я, мое лицо загорается пламенем.
— Замолчи, Эльза, — резко шепчет Эйден, но только я могу его слышать. — Не провоцируй его, когда у нас нет плана выхода.
Он впивается пальцами в мою руку, удерживая на месте.
Он наблюдает за нашим окружением, вероятно, ищет выход.
— Что ты будешь делать? — спрашивает Агнус с этой приводящей в бешенство уверенностью. — Расскажешь Итану?
Я проглатываю свою ярость, хотя хочется выколоть ему глаза. Меня убивает то, что этот человек был на стороне отца после того, как стер маму с лица земли.
Однако Эйден прав. Я должна относиться к этому рационально.
— Что, если я все-таки расскажу папе? — медленно спрашиваю я.
Агнус вертит сигарету в пальцах.
— Ты видела Эбигейл мертвой.
— Она не была мертва. Она хныкала и умоляла о помощи.
— И я помог ей.
— Сжигая ее?
— Предложив ей выход, да. Половины ее головы не было. Она умерла бы в любом случае. — он смотрит на пол, будто она все еще лежит там и стонет от боли. — Кроме того, Эбигейл была живым мертвецом с тех пор, как утонул Илай. Я уважаю ее выбор наконец-то избавить ее и всех остальных от страданий.
— Ты ведь не жалеешь об этом, не так ли?
— Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что не заставил Итана отправить ее в клинику раньше.
К сожалению, это был просчет с моей стороны. Если бы он это сделал, ни Нокс, ни Тил, ни Эйден не пострадали бы. Если бы он это сделал, вас обоих не застрелили бы и не разлучили на десять лет. Так что нет, Эльза. Я не жалею, что вычеркнул Эбигейл из жизни, которой она с самого начала не хотела.
Он психопат, не так ли?
Если он так отстранен после убийства кого-то, он, должно быть, какой-то псих.
Однако, слыша его доводы, я наконец понимаю, почему он это сделал.
Я наконец-то понимаю, почему Эйден считает, что это было правильно.
Мама хотела убить нас с папой.
Мама перестала быть моей матерью в тот момент, когда умер Илай.
Она утонула вместе с ним в том озере и с тех пор перепробовала все, чтобы привести нас всех в свой ад.
Тот факт, что я хотела, чтобы она жила, это оскорбление не только для нас с папой, но и для троих детей, которых она травмировала: Нокса, Тил и Эйдена.
